Увидев его реакцию, Роза расхохоталась:

– Что, вся смелость сразу пропала?

– Блэар! – прокричал, подзывая его, Леверетт, стоявший возле сарая на противоположной стороне шахтного двора.

В этом сарае шахтеры получали перед спуском в забой пожаробезопасные лампы, и потому внутри него было светло, как днем. На нижних полках стояли канистры с керосином, лежали рулоны фитиля и банки со шпаклевкой, на которых было написано: «Используется даже Королевским военно морским флотом!» На задней стене висели шесть клеток, обитавшие в них канарейки пели дружным хором, стараясь просунуть через решетки желтые головки.

– Пожалуй, вам лучше подождать меня здесь, – сказал Блэар Леверетту. При ярком свете множества ламп он хорошо видел, что под позаимствованным у кого то кожаным пиджаком на управляющем надеты шелковый жилет и белая рубашка; излишне и говорить, что голову Леверетта украшал тщательно вычищенный баулер.

– Нет, мне всегда очень хотелось самому спуститься под землю. Только один раз был в старой шахте, и то на глубине всего десяти футов, не больше.

– Залезьте в мешок с углем, попросите кого нибудь завязать снаружи и попрыгайте в нем, – предложил Блэар.

Пожаробезопасные лампы были восьми дюймов в высоту и представляли собой латунный сосуд, накрытый сверху латунным колпачком, в середине между которыми размещалась латунная же сетка, не дававшая пламени разгореться до такой температуры, при которой воспламеняется и взрывается находящийся в шахте газ. Работник, выдающий лампы, сам зажег их, запер и вручил Блэару и Леверетту. Упрятанное за металлической сеткой пламя казалось кусочком темного янтаря. На нижней части каждой лампы был выцарапан номер, и работник записал в специальный журнал номера выданных Блэару и Леверетту ламп.

– Таким образом мы контролируем, сколько людей спустилось в шахту и сколько возвратилось оттуда. Просто на всякий случай. Должен предупредить вас, джентльмены, что глубина шахты Хэнни – целая миля, это самая глубокая шахта во всем Ланкашире. Если вам становится не по себе в замкнутом пространстве, лучше подумайте дважды, прежде чем спускаться.

Они снова вышли на улицу, в темноту, и присоединились к тем, кто стоял возле копра у входа шахту. Шахтеры были одеты в грязные шерстяные куртки и молескиновые брюки: у молескина нет ворса, и потому внизу он был безопаснее. Разумеется, на шахтерах были еще матерчатые кепки и клоги. На переброшенных через плечо ремешках висели армейские котелки с прихваченной из дому едой. В ожидании спуска мужчины убивали время, общаясь друг с другом с той простотой и грубой непринужденностью, какая бывает только между солдатами, спортсменами и шахтерами. Леверетту, как выходцу из среднего класса, сразу же стало не по себе; Блэар же, напротив, даже не желая того, почувствовал себя в этой среде как дома. Ветер со свистом устремлялся вниз по шахтному стволу – это принудительная вентиляция всасывала воздух, чтобы продуть восемь миль подземных выработок, – и огоньки в лампах заколебались. Ярдах в пятидесяти от того места, где они стояли, Блэар увидел белый предохранительный забор вокруг вентиляционной установки: в нижней ее части располагалась мощная топка, и создаваемая ею тяга высасывала из шахты отработанный, зараженный газами воздух, заставляя поступать на его место новый, свежий. По крайней мере, так предполагала и гласила теория.

Ветер стих в тот самый момент, когда из шахтного ствола, откуда то снизу, из под земли послышался совершенно невероятный здесь звук: шум приближающегося грузового поезда. Вращение подъемного колеса стало замедляться, идущие вертикально вниз сильно натянутые тросы задрожали от уменьшения нагрузки, и Блэар увидел, как вначале показался большой крюк, а за ним и клеть – квадратная металлическая коробка с деревянными боковыми стенками и с отсутствующими торцевыми, вместо которых свободно висели лишь перегораживающие проход цепи.