Она показала куски горной породы чужаку и положила их перед ним на пол, но тот не проявил никакого интереса. Тогда, попросив у кого‑то из членов экипажа бластер, она сожгла образцы руды прямо на глазах у чужака. С тем же эффектом. Она сняла с пальца золотое кольцо и протянула ему. Чужак лизнул кольцо, скривился и отшвырнул обратно.

Следующие два дня Консуэла то пыталась установить с чужаком контакт, то стремилась выяснить, отличает он обогащенную руду от природной или нет. Если тот что‑нибудь и понимал в ее манипуляциях, то мастерски скрывал свою заинтересованность.

На пятый день своего пребывания на Вельзевуле Консуэла, подрядив двух членов экипажа, соорудила небольшую модель космического корабля с крошечными человеческими фигурками. Она поставила макет перед чужаком, вручила человеческим фигуркам кусочки обогащенной руды и начала медленно перемещать их в сторону корабля. Чужак скучающе взглянул на сооружение и принялся чесаться.

— Ну как ваши успехи? — осведомился за ужином Танаока. — Удалось что‑нибудь выяснить? Они разумны?

— Не знаю, — сухо ответила Консуэла. — У меня по‑прежнему нет ответа и на более важный вопрос: почему они напали на горняков именно в момент погрузки?

— Более важный? — переспросил Танаока.

— Именно. Даже если они и не обладают разумом, я не желаю, чтобы этих несчастных уничтожили. Если я сумею выяснить причину нападения на горняков, то, возможно, мне удастся предотвратить в будущем подобные инциденты.

На шестой день экипаж корабля на скорую руку соорудил рядом с кораблем небольшую плавильную печь. Чужака в сопровождении усиленной охраны доставили к сооружению. Но он и на этот раз не выказал никакого интереса.

На седьмой день аборигена отвезли к холму, который не подвергался разработке. Оставив чужака под присмотром своих помощников, Консуэла выжгла в горе изрядную дыру, отколола массивный кусок руды, показала чужаку и вместе с эскортом направилась к плавильной печи. Здесь она, все так же ни на секунду не выпуская из виду чужака, загрузила руду в печь и стала ждать реакции со стороны своего подопечного. Таковой не последовало.

После очередного дня безуспешных попыток установить контакт Консуэла, усталая и разбитая, отправилась к Танаоке.

— Конечно, это крайне маловероятно, — сказала она, — но, быть может, нам достался вариант местного деревенского дурачка. Давайте отпустим его и поймаем другого.

Танаока отдал соответствующее распоряжение, и через три часа Консуэла взялась за нового обследуемого.

На рассвете шестнадцатого дня она отпустила на волю и его.

— Мы можем поймать еще одного, если вы думаете, что это даст результат, — мягко предложил Танаока.

Она отрицательно покачала головой.

— Единственное, что мне удалось, так это доказать, что за оставшиеся дни никто на свете не сможет установить с ними контакт.

— Значит, вы сдаетесь?

— Вовсе нет. Я решила подойти к этому вопросу с другой стороны. Либо два наших друга твердо решили не общаться с нами, либо им глубоко наплевать на наши манипуляции с рудой. Поскольку последнее предположение едва ли будет принято Республикой, то я вынуждена в дальнейшем исходить из первого.

— Не уверен, что я понял вас, миссис Орта, — сказал Танаока.

— Поясняю. Поскольку вы все равно не прекратите добычу руды, а аборигены, судя по всему, абсолютно не интересуются, чем вы тут занимаетесь, то я вынуждена сделать вывод, что их нападение обусловлено чем‑то другим. Я не столь сведуща в естественных науках, как мне хотелось бы, но, быть может, какое‑нибудь излучение, электромагнитное или звуковое, не воспринимаемое человеком, причинило им боль и спровоцировало вспышку ярости?

— Нет, — Танаока огорченно покачал головой, — к сожалению, нет.