— Будем действовать методом исключения, — Консуэла захлопнула дверцу электромобиля. — Что предприняли горняки перед тем, как перебраться на новое место? Разумеется, они начали грузить руду на корабль, но мы вынуждены предположить, что не это вызвало ярость местных жителей.

— Почему?

— Потому что мы оба знаем, что в этом случае аборигены обречены. Республика никогда не откажется от богатств Вельзевула. Кроме того, два пойманных чужака никак не отреагировали на наши эксперименты с погрузкой руды на корабль. Причина также не в том, что аборигены вдруг прознали о скорой отправке корабля — они не располагали соответствующими знаниями. И кроме того, за первые тридцать недель горняки не сделали ничего такого, что смогло бы вызвать ярость чужаков.

— Но ведь они и потом не сделали ничего необычного.

— Вы ошибаетесь. Оглянитесь вокруг, мистер Танаока. Что вы видите?

— Холмы.

— Что горняки с ними сделали перед тем, как уйти?

— Ничего.

— Неужели вы не видите? — Консуэла рассмеялась. — Они их восстановили.

— Ну да, разумеется, — Танаока недоуменно взглянул на нее, — уж не думаете ли вы…

— Вот именно! В течение тридцати недель горняки лишь уничтожали холмы. И чужаки их не трогали.

— Но почему они пришли в ярость? Мы же только привели все в прежний вид. Это же бессмысленно.

— Для вас и для меня, — ответила Консуэла. — Но для обитателей Вельзевула в этом, по‑видимому, скрыт глубокий смысл.

— Это самая большая глупость, какую мне когда‑либо доводилось слышать! — Танаока раздраженно пожал плечами.

— Скорее, это самая чуждая вам вещь, которую вам когда‑либо доводилось слышать, — ответила Консуэла. — Вы должны наконец осознать, что понятия плохой и хороший, умный и глупый, добрый и злой неприменимы к чужакам. Они другие, и этим все сказано!

— Но зачем им препятствовать восстановлению? — упорствовал Танаока.

— Понятия не имею, — безразлично ответила Консуэла.

— Но может ли подобная реакция свидетельствовать о наличии разума?

— Не знаю. Впрочем, меня это сейчас совершенно не интересует.

— Но…

— Позвольте мне закончить, мистер Танаока. Вы обратились ко мне за помощью в разрешении конкретной проблемы. Полагаю, мне удалось вам помочь, хотя возможность ошибки, конечно же, не исключена. Но вы должны отдавать себе отчет, что люди нашей профессии отнюдь не волшебники и не боги. Для того чтобы понять, почему местные обитатели ничего не имеют против того, чтобы поверхность их родной планеты изодрали в клочья, но приходят в ярость, когда пытаются восстановить разрушенный ландшафт, могут понадобиться десятилетия, а возможно, и века. И еще больше времени уйдет на выяснение вопроса, разумны они или нет. Психологию трудно назвать точной наукой. — Она усмехнулась. — Но полагаю, я нашла способ, когда и волки будут сыты, и овцы целы. Так что у следующих поколений психологов будет достаточно времени для разрешения загадок Вельзевула. А теперь, — заключила она, — если вы больше не нуждаетесь в моих услугах, то я хотела бы вернуться домой.

Четыре месяца спустя Танаока снова появился у Консуэлы.

— Вы оказались совершенно правы, — он так и сиял. — Признаюсь, ни я, ни горняки не слишком поверили вашей догадке. После завершения работ на очередном участке мы не стали ничего восстанавливать, бросив все как есть, и вот результат — никаких неприятностей!

— Очень рада.

— Думаю, вам будет приятно узнать, что на Вельзевул откомандирован отряд психологов для более тщательного изучения местного населения.