— Иными словами, вы создаете экономику на неразвитой планете, предоставляя инопланетянам все выгоды, которые проистекают из вхождения в состав Республики.

— По существу, именно так.

— Вам известна величина валового галактического продукта за последние двадцать месяцев?

— Что‑то около 160, 4 триллиона кредиток, — ответил Нгана.

— Если быть точным, то 160, 369, — подтвердила мисс Мур. — А вы знаете, какая доля приходится на планеты чужаков?

— Нет, не знаю, — ответил Нгана.

— 88, 321 триллиона кредиток. Вас эта цифра не наводит на размышления?

— Что ж, она означает, что мы отлично делаем свое дело, приспосабливая чужие планеты к нашим нуждам, — улыбнулся Нгана.

— Это та сторона медали, на которую смотрите вы, мистер Нгана. А вам никогда не приходило в голову, что чужаки могут чувствовать себя в экономическом отношении рабами?

— То есть?

— Вы не считаете, что раз они создают столь большую часть капитала Республики, то им полагается и соответствующая доля прибыли? Почему бы в самом скором времени чужакам не потребовать немедленного предоставления им избирательных прав?

— Вот оно что! — Нгана ладонью хлопнул по столу. — Недаром у меня было предчувствие!

— Что? — растерянно переспросил Реньян.

— Ничего, — отмахнулся Нгана. — Откуда вам это известно?

— Вы имеете дело с цифрами, — ответила та, — а я имею дело с живыми существами — и людьми, и инопланетянами. На конференции на Лодине XI делегатами обсуждался именно этот вопрос. И надо сказать, они вовсе не стремились скрывать свои чувства и цели. За свой экономический вклад чужаки хотят получить сполна.

— Значит, они требуют своей части, вот как? — осведомился Нгана. — И как хорошо они организованы, эти умники?

— Неплохо. — Голос посетительницы, казалось, стал еще суше. — Я уже говорила, мистер Нгана, что вы превосходно знаете свое дело. Инопланетяне обладают теперь экономической дубинкой — дубинкой, которую вы же им и дали, — и могут угрожать нам ею.

Нгана повернулся к Реньяну.

— У нас есть какая‑нибудь информация, подтверждающая это?

— Я весь день посвятил изучению разведданных. Движение за свободу действительно существует, хотя и находится пока в зачаточном состоянии.

— Вы уже связались с Департаментом психологии?

— Нет. Я хотел сначала все обсудить с тобой.

— Надо полагать, Республика еще не совсем сошла с ума и не собирается предоставить право голоса четыремстам миллиардам чужаков, — мрачно заметил Нгана. — А это значит, что, какое бы решение мы ни приняли, оно должно быть направлено на то, чтобы это так называемое освободительное движение никогда не выросло из пеленок. Так?

— Позвольте напомнить вам, мистер Нгана, что каких‑то двадцать шесть столетий назад ваша собственная раса находилась в рабстве куда более страшном и жестоком, чем те экономические узы, которыми вы опутали Галактику, — бросила мисс Мур.

Нгана выдавил из себя улыбку:

— Ваше возражение я приму к сведению, мисс Мур, но хотел бы уточнить: мои предки покинули Африканский континент через много лет после окончания Гражданской войны в Америке. И, если уж быть до конца откровенным, мисс Мур, то будь я обитателем системы Денеба, Лодина XI или какого‑либо еще недавно присоединенного мира, то я до конца бился бы за немедленное предоставление моей расе избирательных прав. Точно так же, как если бы я был американским рабом. Но я ни то и ни другое.