Она помолчала.

— Тобиас должен забыть все приготовления к отбору. Если он вступит в новую лотерею с тем же раздутым эго и завышенной самооценкой, что и в прошлый раз, то повторит ту же модель поведения. Он обязан начать все с начала, а терапия сформирует у него новые ожидания.

— Но ожидания Тобиаса складывались не только в последние месяцы перед лотереей, — заметил Лукас. — Их ростки были посеяны гораздо раньше. Как справится с этим терапия?

— Ты можешь отмотать память человека на несколько дней, будучи уверен, что он никогда этого не заметит, — ответила Базз. — Но нельзя сделать так, чтобы человек не заметил пропущенный год. Значит, придется рассказать ему или легенду, или правду. В случае Тобиаса — правду или, по крайней мере, почти ее версию. Ему нельзя узнать, что он принадлежал к отряду телепата — вдруг начнет новую жизнь с предубеждением против них.

Она пожала плечами.

— Очевидно, по плану лечения Тобиасу скажут, что он занимал боевую должность в стандартном отряде безопасности и проявил сильную зависть к брату, служащему в телепатическом подразделении. Эта обида привела к таким проступкам, что он получил временное дисциплинарное наказание, после чего вышел из себя и напал на гражданских членов своего отряда. Эту версию событий можно внести и в его дело.

— А как же семья Тобиаса? — спросила я. — Они знают, что он был в моей ударной группе.

— И родители, и брат Тобиаса принадлежат к силам законопорядка, — сказала Базз. — Они поймут, что надо скрыть от него всю правду. Но я полагаю, скорее решат прервать с ним все контакты. Тобиас месяцами вел к разрыву семейных уз, а нападение на телепата внушило его родным сильное отвращение.

— Тобиас не собирался меня бить, — возразила я.

— Возможно, он действительно задел своего телепата, хотя метил в командира-тактика, — осторожно заметила Базз. — Но я не думаю, что подобное оправдание произведет впечатление на его семью.

— Ты права. — Я застонала. — Получается, семья откажется от него из-за поступка, которого он даже не вспомнит, и Новый год Тобиас в итоге проведет в одиночестве.

— Да, — сказала Базз. — Такой подход означает, что все люди и события должны транслировать Тобиасу одно сообщение: он провалился во всем. Предал свой улей и покрыл себя позором. Это жестокая тактика, призванная разрушить веру Тобиаса в себя, но выбор стоит между уничтожением его эго и пожизненным заключением.

Я грустно кивнула.

— Тобиас проведет три месяца на подростковом уровне под плотным присмотром, осознавая свой провал, — продолжала Базз. — Если он правильно отреагирует на терапию и решит искупить вину, а не возлагать ее на других, то пройдет следующую лотерею.

Я нахмурилась.

— А если терапия не поможет?

— Тогда будет проведена следующая оценка, и специалисты решат, нужна ли повторная перемотка памяти, отодвигающая его еще на год или два. — В голосе Базз зазвучали более уверенные ноты. — Но я сомневаюсь, что понадобится еще одно вмешательство. Я вышла из лотереи на два года раньше тебя, Эмбер. И работала с несколькими похожими случаями, где этот подход оказался успешным.

— Значит, Тобиас пройдет следующую лотерею как повторный кандидат, — сказал Лукас. — В его деле необходима пометка, чтобы лотерея вновь не дала ему импринтинг ударника.

— Конечно, — ответила Базз.