Цендри слегка пожала пухлую руку и направилась в сторону лестницы.

– Я действительно старая дура. Ты очень обиделась на меня? – спросила Ванайя вслед Цендри.

– Обиделась? За что? – Цендри мягко улыбнулась, еще раз пожала теплую мягкую ладонь Ванайи и пошла вниз вслед за Мирандой.

– Сестра моя. – Махала обратилась к Ванайе. – Я вижу, что вы очень заняты ожиданием наследницы, и понимаю вас. Миранде требуется уход, и вам, вероятно, недосуг заниматься с нашими почетными гостями с Университета. Надеюсь, вы не будете против, если они останутся у меня, вы же сможете перекинуть все свое внимание на Миранду. К тому же впереди у вас еще и устройство праздника дня рождения наследницы, ученая дама и ее спутник будут мешать вам. Я же буду рада избавить вас от дополнительных хлопот.

– Уверена в искренности ваших намерений, – ответила с язвительной улыбкой Ванайя, – но дарительница жизни Редзали пожелала, чтобы они оставались в моем доме. Если кто‑нибудь узнает, что я нарушила ее волю, могут быть неприятности. В моем доме нашей гостье намного удобнее, оттуда очень недалеко до Руин.

Слушая разговор, Цендри поняла, что обе правительницы ненавидят друг друга. Она посмотрела, как они спускаются вниз по лестнице, и снова ей пришло уже однажды придуманное сравнение. «Нет, Махала совершенно не похожа на котенка, – подумала она. – Если Ванайя – львица, то Махала – пантера, коварная, хитрая и сильная. Даже походка у нее такая же мягкая и грациозная, в точности как у черной пантеры».

Только сейчас Цендри заметила, что рядом нет Дала. Она поискала его глазами, но не нашла. Он появился около нее неожиданно, когда Цендри уже спустилась с лестницы.

– Я видел, как эта старая потаскуха лапала тебя, – прошипел он. – Тебе, похоже, это очень нравилось? – Он презрительно улыбнулся. – Подобного сборища развратных баб я еще не видел. Мне наплевать, что они делают между собой, но если ты начнешь заниматься тем же, Цендри… – Но он не договорил, Цендри перебила его.

– Хватит, Дал, – ответила она резким голосом. – Для них это все в порядке вещей. Таким образом они выражают свою привязанность и дружеское расположение, Ванайя не хотела сделать ничего дурного. Что ты так беспокоишься?

– Ничего себе дружеское расположение, – покачал головой Дал. Его трясло от ненависти и негодования. – Ты все время бубнишь, что это их мир и они могут делать в нем все, что угодно. Согласен, но ты‑то что к ним липнешь? Или тебе очень нравится, когда эта старая мымра, истекая слюнями, тискает тебя? Да, похоже, мои приятели были правы, тебе здесь нравится.

– Потише! – приказала Цендри. – Ты что, забыл, где мы находимся?

– Это сделать очень трудно, – зло ответил Дал, но перешел на зловещий шепот. – Кошмар. Как ты, моя жена, можешь путаться с этими извращенками?

– А что мне было делать? – оправдывалась Цендри. – Кричать, лупить ее? Устроить сцену? И к чему бы это привело? Когда она поняла, что я не реагирую на ее манипуляции, она отошла и извинилась. Она сказала мне, что забыла о том, что я – не одна из них. Такого объяснения тебе хватит?

– Хватит, – недовольно проговорил Дал.

Впереди, в самом конце лестницы, недалеко от ожидающих машин, Цендри увидела двух Проматриархов. По выражению лиц Цендри догадалась, что они обмениваются прощальными фразами.

Дал попросил Цендри идти потише.

– Послушай, – сказал он. – Я вполне серьезно прошу тебя – давай уедем из дома Ванайи. Нас приглашает к себе Махала, вполне разумная женщина, которой, скажу тебе, вполне можно доверять.