|
Почти все они были пусты и аккуратно застелены. Только его сосед да еще несколько человек в дальнем конце. В это время в палату стали вносить еще одного раненого. Когда его положили на одну из пустых кроватей, к Юлингу подошла медсестра. – Как вы себя чувствуете? – Что со мной и куда я попал? – спросил он слабым голосом. – Вы ранены в плечо, и вам сделали операцию. Врач сказал, что вы полностью поправитесь. А сейчас надо измерить температуру. Она поставила ему градусник и ушла. – Что это за госпиталь? – спросил Юлинг соседа, – Штеттин? Сосед отложил книгу и снова приподнялся на локте. Он не прочь был поговорить. – Готтенхафен. Ты с фронта? – Нет, не доехал. Нас атаковал самолет. – Юлинг отвернулся и закрыл глаза. К вечеру их палата целиком заполнилась ранеными. Все были лежачими. Сосед сказал, что здесь только серебряные и золотые каски. Юлинг не сразу понял, что он имеет в виду классы военных значков за ранение, представлявших собой стальной шлем со свастикой на фоне скрещенных мечей. Золотую степень можно было получить, разве что став инвалидом, хотя встречались и такие, кто продолжал службу даже с желтым значком на кителе. Пришла ночь. Погода была ветреной, и стоявший на якорях «Густлов» слегка покачивало. Из-за большой массы судна покачивания были плавными, чуть заметными. Юлингу казалось, что у него кружится голова. Однако сквозь стоны тех, кто не мог спать, и сквозь бред и храп уснувших счастливчиков он явственно слышал плеск воды где-то за стеной и легкий металлический скрежет. Постепенно вспоминая длинные коридоры и странные для госпиталя помещения, через которые его проносили накануне, он вдруг понял, что попал на корабль. Это госпитальное судно, ведь Готтенхафен – портовый город. Сделав это открытие, он уже совершенно четко слышал хлюпающую в промежутке между бортом судна и причальной стенкой воду. Слабый свет тусклого ночника в сочетании с белым потолком оставляли возможность различать окружающие предметы. Юлинг повернул голову влево и посмотрел в сторону соседа. Тот сидел на кровати, спустив ноги вниз. У него не было обеих рук. «Как же он читал?» – подумал Юлинг, всматриваясь в его лицо. Но голубоватый свет был позади соседа, и он видел только черный контур. – Ты чего встал? – спросил Юлинг чужим голосом. Сосед не отвечал. В это время на потолке появились мерцающие блики, какие создает отраженный от воды лунный свет. Юлинг понимал, что свет проникает через иллюминаторы, которых он раньше почему-то не заметил. Лицо соседа осветилось, и он узнал Дворжака. – Как же вас угораздило здесь оказаться? Ведь вам говорили, что это судно обречено. Голос русского был тихим и печальным. Юлинг не видел, чтобы губы Дворжака шевелились, и как будто читал его мысли. Лицо русского было мертвенно-бледным. Оно улыбалось и одновременно приближалось. Вот уже он сидит на его кровати совсем рядом. На нем черный мундир с крестом военных заслуг и значком наездника. Подняв глаза выше, Юлинг увидел Веллера, глядящего куда-то поверх его головы. За его спиной стояла Эдда, дальше в полумраке он различил Ротманна и Гельмута Формана. В темноте были еще какие-то люди. Какой-то старик в широкополой шляпе, с тростью в руке. Все молчали, и Юлинг совершенно ясно понимал, что они прощаются с ним. Проснувшись утром, он спросил соседа по палате: – На каком мы корабле ? – Это «Вильгельм Густлов». |
