|
Затем подошел к столу и взял перо. – Как ему позвонить? Ротманн продиктовал несколько цифр. – Только я прошу вас сделать это минут через пятнадцать. – Почему? – За это время я домчусь до его кабинета и буду рядом, чтобы в случае чего подтолкнуть развитие ситуации в нужном направлении. Да и для моей собственной безопасности неплохо в этот момент находиться на виду у всех. – Хорошо, только что я ему отвечу на вопрос, откуда я узнал об этом аресте? – Ровным счетом ничего. Вы не обязаны перед ним отчитываться. У вас могут быть свои источники информации. Я бы вообще посоветовал напустить туману – мол, это далеко не всё, что вам известно. Ну так как? Я побежал? Лют кивнул. – Только, если его нет на месте, потребуйте, чтобы немедленно позвали по делу, не терпя… – Хорошо, хорошо. Идите. Через пятнадцать минут, бросив машину прямо у подъезда, запыхавшийся Ротманн, пытаясь сдержать дыхание, остановился недалеко от дверей приемной Крайновски. Он сделал вид, что читает вывешенную на стене информацию. В это время дверь распахнулась, и в коридор выбежал оберштурмбаннфюрер. – А, Ротманн! – крикнул он, увидев того беззаботно читающим всякую чушь на стене. – Хорошо, что вы здесь. Зайдите. Вот что, Отто, – Крайновски плотно закрыл дверь и взял Ротманна под локоть. – Вы ведь знаете этого самого Люта. Ну этого нашего знаменитого… – Начальника морской школы? – Ну да, да. – Ну как вам сказать… – Да не надо ничего говорить. Берите машину и срочно поезжайте к нему. Сейчас он у себя – я только что разговаривал с ним по телефону. – Считайте, что я уже там, оберштурмбаннфюрер… – Скажите ему, что человек, о котором шла речь, выпущен. С ним всё в полном порядке. Мы только посоветовали ему впредь не распускать язык. Так что пусть успокоится. «Видимо, разговор был на повышенных тонах, – подумал Ротманн, – но главное – мои предположения подтверждаются. Крайновски копается в этом деле втайне от Деница, как будто ведет контрразведку против врага». – И это всё? Стоит ли ехать, обер… – Стоит, Отто, стоит. Он надумал жаловаться, а нам это сейчас ни к чему. Ротманн виновато посмотрел на начальника и сказал: – Тогда вы меня извините, оберштурмбаннфюрер, но я не хотел бы выглядеть в глазах этого человека полным идиотом, которого послали непонятно зачем. – Что вы имеете в виду? – Я должен хотя бы примерно знать, о чем речь. Чтобы не хлопать глазами, если у нас завяжется разговор. Ну сами посудите… – Ладно, ладно, – Крайновски махнул рукой, отошел к окну, отвернулся и, заложив руки за спину, стал переминаться с носка на пятки, скрипя сапогами. – Речь идет о некоторых морских секретах, которые нам поручено оберегать… ну, скажем, не привлекая внимания самих моряков. Вам понятно? – Не очень. Крайновски подскочил ближе. – Да что вы, ей-богу, Ротманн? Первый год в гестапо? От вас ничего особенного там не потребуется. – Во-первых, я действительно в гестапо меньше года, а во-вторых, если он меня спросит о существе дела? Вы уверены, что Люта интересует исключительно ваш человек с длинным языком? Может быть, это лишь предлог? Крайновски, что-то пробурчав под нос, снова отошел к окну. |
