|
Вы ведь знаете наших сознательных граждан. Лют встал из-за стола, потом передумал и снова сел. – А где вы слышали такой разговор? – У нас в конторе. – Ротманн, конечно, врал. – И что вам известно об этом? – Ничего. Кроме того, конечно, что за интерес к этому ужу у нас надевают наручники и волокут в камеру. Лют молчал. – Надо спасать старика. Если с ним будет работать Хольстер – он пропал. – Какой еще Хольстер? – Редкий мерзавец. Но хороший профессионал. – И что я, по-вашему, должен делать? – Я мог бы дать вам совет, если вы скажете мне, что это за уж. Это ведь ваши дела. Я имею в виду военных моряков. Вольфганг Лют смотрел на штурмбаннфюрера и пытался понять, что тот знает и чего в действительности хочет. Он вспомнил предостережение Деница о том, что никто, особенно это касалось людей Гиммлера, не должен соваться в дела этой флотилии. А теперь выходит, что о ней уже вовсю болтают в коридорах тайной полиции. – «Морской уж» – это отряд подводных лодок, – наконец проговорил он. – Секретный отряд. Расспросы о нем действительно до добра не доведут. Особенно в такое время. – Насколько же он секретный? И с каких это пор гестапо так рьяно охраняет секреты кригсмарине ? – Как раз об этом я должен бы спросить вас, – резко ответил Лют. Ротманн решил идти напролом. Он уже понимал, что вся эта история слишком серьезна, чтобы бездействовать. Не зря слово «murwik» оказалось на пластмассовой пластинке Дворжака. Возможно, в нем весь смысл произошедшего с этим русским. – Тогда позвольте поделиться с вами моими соображениями. – Ротманн понимал, что уже сегодня может запросто оказаться в подвале рядом со своим подследственным из третьей камеры. – Кто-то затеял эту секретную флотилию субмарин, конечно, не без ведома гросс-адмирала, и не посвятил в свои планы нашего «верного Генриха». Тому стало обидно: как это такое важное дело и без него? Но мне сдается, что не только Гиммлера обошли вниманием. – Что вы имеете в виду? – Каково назначение этого «ужа» ? – Борьба с кораблями противника. Какое еще может быть назначение у подводных лодок. – И только-то? Впрочем, я понимаю, что вы сами можете быть в неведении. Но, может, были какие-то странности? Например, при формировании экипажей. Ведь без вашего участия здесь наверняка не обошлись? Лют всё-таки встал и начал медленно прохаживаться по персидскому ковру своего кабинета. Конечно, странности были. И первая из них – отбор людей для экипажей, которые ему было поручено сформировать и подготовить. На унтер-офицерские и офицерские должности отряда «Морской уж» пришлось снимать подводников с действующих лодок. Где это видано, чтобы в такое время, когда годных к несению службы на подлодках призывников оставалось всё меньше и меньше, подвергать кандидатов такому жесточайшему просеиванию? Любому моряку сейчас было известно, что подводник – это смертник. Зачем готовить экипаж с такими завышенными требованиями, собирая людей по всему флоту, если с вероятностью в 85 процентов было известно, что он погибнет в первых же боях? Собрать лучших на нескольких, пусть и самых новейших лодках, – это всё равно что положить все яйца в одну корзину. |
