|
Приглядевшись, он узнал в нем… кого бы вы думали? Своего соседа, отставного капитана Гансъорга Дана. На его руках были наручники, и эсэсовцы тащили арестованного так, будто застали на месте страшного преступления. Бедный Дан был в расстегнутом пальто и болтающемся кашне и выглядел совершенно растерянным. Ротманн быстро спустился вниз и заметил, что капитана потащили прямиком в подвал. – Кого это только что привели? – спросил он у дежурного унтер-офицера. – Не знаю. Оберштурмбаннфюрер приказал поместить его в камеру. – А где Крайновски? – Уехал. Сказал, что будет минут через сорок. – Ротманн спустился в подвал. Возле железной решетки, преграждавшей путь в коридор с камерами, курили Хольстер и два охранника. – Кого это сейчас притащили? – Какой-то пенсионер, штурмбаннфюрер, – ответил один из охранников. – А парашют нашли? – Парашют? – Ну да, парашют. Его вели сюда так, как будто только что взяли во время перестрелки. Это, наверное, английский диверсант? У нас есть потери? Эсэсовцы рассмеялись. – Нет, просто он сует нос куда не следует. Несмотря на только что выкуренную сигарету, Ротманн стал разминать новую. Он спросил Хольстера о подследственном из третьей камеры, с которым разбирался уже второй день по заданию шефа. Потом поговорили еще о чем-то малозначащем. – Так что он там разведал? – равнодушно спросил напоследок штурмбаннфюрер, гася сигарету и морщась от дыма. – Сам еще не знаю. Про какого-то угря. Или нет – про ужа. Что-то связанное с моряками. Приедет Крайновски – узнаем. Он хочет вести допрос лично. Изобразив на лице наигранное недоумение, Ротманн кивнул на прощание и пошел к себе на второй этаж. Вот тебе и «Морской уж», думал он по пути, соображая, что теперь делать. Старика нужно было выручать, да и себя заодно тоже. Они выбьют из Дана всё в первые же пять минут. Хотя бы потому, что тот не имеет ни малейшего понятия о причинах свалившегося на него несчастья. Пока ясно одно – капитан не назвал имени своего соседа. Или назвал? Тогда за ним уже наблюдают. В кабинете Ротманн взял фуражку, запер дверь на ключ и, сказав Курту, что скоро вернется, быстро спустился вниз и вышел на улицу. Из расположенного поблизости ресторанчика, где сотрудники гестапо часто обедали, он позвонил со стоявшего на столике администратора телефона. Через двадцать минут Ротманн сидел в адмиральском кабинете капитана Люта. – Час назад арестовали Гансъорга Дана, – начал он без обиняков, стараясь отдышаться, не сильно при этом пыхтя. – Вы ведь хорошо его знаете, капитан? – Да, я знаю Дана и знаю его сына. Что случилось? – Точно сказать не могу, но это как-то связано с «Морским ужом». – Что? – брови Люта полезли вверх, добавив на его огромном лбу несколько новых морщин. – При чем здесь «Морской уж»? – Я по-соседски попросил его пару дней назад узнать, нет ли у нас какой посудины с таким названием. Просто слышал разговор, где несколько раз упоминалась эта змея. Вероятно, Дан интересовался не там, где следовало, и попался. Вы ведь знаете наших сознательных граждан. Лют встал из-за стола, потом передумал и снова сел. – А где вы слышали такой разговор? – У нас в конторе. |
