Все, время принятия адекватных решений королем иссякло и теперь только лишь эмоции решают судьбу Франции, ну или ум кардинала Флери.

— Чтобы урегулировать вопросы с Россией и вернуть Станислава Лещинского во Францию… нужно признать русскую императрицу равной себе и объявить Россию Империей, — выпалил кардинал Флери.

— Что⁈ Да как смеете вы! Чтобы русская толстуха была равной мне? А какая-то захолустная Московия могла сравниваться с моим королевством? Вы в своём ли уме, кардинал⁈ — Людовик прямо-таки взбесился. — Я не признал Прагматическую санкцию, о чём очень просили австрийцы. Я воюю с ними в том числе из-за этой санкции! А теперь о чём же разговор? [Прагматическая санкция — это документ, подписанный императором Священной Римской империи, позволяющий становиться императрицами лицам женского пола. Санкция была одновременно и поводом, и причиной ряда европейских конфликтов.]

Он поджал губы и изогнул бровь. Кардинал лишь на мгновение опустил веки, но не изменил ни позы, ни выражения лица.

— Ваше Величество, вы абсолютно правы. И будущий наш посол в России уже получил необходимые указания, как поступать в этой варварской стране. Мы там всё изменим абсолютно в нашу сторону. Есть силы, которые нужно лишь побудить к действиям. Московия вновь уйдет в свои леса [французы всерьез думали, что с приходом Елизаветы Петровны в России наступит реакция и преобразования сойдут на «нет»].

Король Франции задумался. В целом он понял, что кардинал хотел до него донести. Франции нужно в обязательном порядке вернуть Станислава Лещинского. Франции нужно в обязательном порядке усыпить бдительность России, чтобы все русские войска, которые до сих пор стоят в Речи Посполитой, не пошли дальше, а, напротив, были отведены в Россию. Таким образом, участием в Данцигской конференции, на севере Европы французы обеспечивают себе тишину, ведь основные события будут происходить на юге.

— Мне не нравится, что мы должны столь многое уступить русским лишь только для того, чтобы моё благословенное королевство имело возможность в следующем году сражаться за север Италии… — король Франции резко поднял руку в направлении кардинала, который хотел что-то возразить своему монарху. — У меня не так много времени, чтобы в дальнейшем вести с вами многочасовые разговоры. Вы предлагаете мне унизиться? Сделайте так, чтобы это унижение стало нашей самой крупной победой! Я буду ждать от вас таких московитов, которые больше будут почитать меня как истинного европейского монарха, чем собственных императриц. Надо… Так и будет! Поставьте мою несостоявшуюся невесту во главе этого варварского государства! На этом всё! [Елизавету Петровну предполагалось выдать замуж за Людовика XV, но не срослось.]

Французский монарх стал осматриваться по сторонам. Ему очень захотелось на горшок. А носителя горшка не было. Более того, в этом кабинете, где происходил разговор между королём и реальным правителем Франции, кардиналом Флери, вовсе не имелось такой вазы.

Так что когда король вышел за пределы кабинета, можно было гадать — его ли это были повеления, или он поскорее согласился уже на всё, что только предлагает кардинал. Ведь время принятия адекватных решений королем уже иссякло. И решения принимал Флери.

Это в будущем историки будут гадать, искать причинно-следственные связи, почему произошло то или иное событие. А возможно, просто в это время человек, который принимает судьбоносные решения, хотел в туалет. И было порою так невтерпёж, что он принимал скоропалительные решения, отказаться от которых впоследствии уже было невозможно.

Мы все — всего лишь люди… Со своими потребностями, со своими странностями…

Уже через пару минут, когда французский король сидел за ширмою на горшке, окружённый тремя графами и одним герцогом, пытавшимися в момент справления королевской нужды продвинуть какие-то свои личные дела, Людовик XV подумал…

А не вызовет ли бурю негодования в той же самой Австрии факт принятия французским королём правомерности правления Анны Иоанновны — как женщины? Ведь тогда выходит прецедент: российскую императрицу король Франции признаёт, а Прагматическую санкцию — нет.