Следом притащили нелепую шляпу, нечто среднее между колпаком шеф-повара и шутовским цилиндром.

Груда приношений вокруг него росла, а Мелюзина так, слава Богу, и не появилась. Джим возблагодарил за это судьбу, так как у него, похоже, была возможность спокойно подумать, не подвергаясь действию волшебной притягательной силы, которую девушка излучала неустанно, как сверкающая кварцевая лампа.

Джим принялся откручиваться от попыток Мелюзины соблазнить его чисто инстинктивно, но на холодную голову он понял, насколько правильно поступил. Даже если она хотела оставить его здесь навсегда, впрочем, Джим ни на секунду не усомнился, что женщине ее типа время от времени просто необходимо влюбляться заново и Мелюзина его разлюбит, как только на горизонте появится новый мужчина, – он-то не собирался жить здесь вечно, и на то было слишком много причин.

Главным образом, Энджи. Между сексуальной привлекательностью Мелюзины и глубоким душевным сродством, то есть любовью, которую он питал к Энджи, не было ничего общего.

Джим не мог представить себе жизнь без Энджи. Если бы ее не было, то он бы чувствовал себя так, будто от него отсекли половину, именно с головы до пят. В Энджи было что-то, чего в Мелюзине нет, не было и никогда не появится. Словами выразить это он не мог, но то, что он знал – Энджи существует, – делало его жизнь совершенно другой. Даже если он сейчас оказался во Франции, одно сознание того, что Энджи в Маленконтри ждет его и он когда-нибудь все же вернется к ней (Джим ведь не желал даже допускать мысли о том, что с ним что-нибудь может случиться), начисто изменяло его взгляд на жизнь.

Ему необходимо выбраться из этого озера. Прочь от Мелюзины! Мысли Джима метались в поисках причины, по которой он мог бы попросить ее выпустить его на берег.

Правда, ее чары действовали даже на берегу. Но их сила не шла ни в какое сравнение с тем, что Джим испытал, оказавшись на дне озера.

Он предполагал, что как только он выйдет на сушу, то сможет развернуться, стиснув зубы, и уйти подальше от озера: так далеко, чтобы ее магия иссякла. Ему казалось, что такое создание, как она, не попытается даже погнаться за ним. А если она все же решится на преследование, то, как смутно предполагал Джим, сила ее исчезнет, поскольку связана именно с озером.

И тут его озарило так внезапно, будто где-то в его голове разорвалась граната. Он-то сам как-никак ученик мага! Если власть Мелюзины основана на магии, то и он сможет победить, используя магию. Осталось только придумать, какой тип магии ему следует применить.

Ответить на этот вопрос оказалось довольно сложно. Нужная ему информация, несомненно, была в Энциклопедии Некромантии, но он уже знал, что одно желание еще не позволяет докопаться до нужных сведений.

Во-первых, надо точно определить, чего именно он хочет. Потом в ход пойдет разработанный им ранее метод. Знал он только то, что у каждого мага – своя дорога, кто как научился, тот так и действует, а Джим разработал для себя трехступенчатый метод: фантазия, концептуализация и воплощение в зримой и вещественной форме, или визуализация.

Ну, хорошо, сказал он сам себе; сел по-турецки на кровати и попробовал приложить свой метод к данной проблеме.

Вопрос первый: какая магия нужна, чтобы вырваться отсюда?

Нет, если вдуматься, это второй вопрос. Первый вопрос: что за магия держит его здесь?

В первый раз ему пришло в голову, что это могут быть два разных вида магии. Мелюзина называет себя элементалью. Может быть, она – элементаль так же, как и Жиль – силки? Возможно, магия, заключенная в ней, врожденная, а не приобретенная в ходе обучения.

Возникал следующий вопрос: какая конкретно магия ей присуща?

Она, похоже, была двоякой: власть над любыми существами в озере и рядом с ним и способность делать воздух и воду взаимозаменяемыми.