Восторг, предприняв титанические усилия, чтобы обрести место в мире смертных, наконец нашла себе занятие. Она устроилась в университет Кильваро внештатным консультантом по индийской культуре. В этом ей очень помогла Луна, и Восторг была благодарна. Она вполне подходила для такой работы, так как говорила по‑английски и на языках нескольких индийских княжеств, а также отлично знала их обычаи и искусство. Деньги, которые она зарабатывала, позволяли ей оплачивать номинальную аренду за проживание в доме Луны, что давало принцессе ощущение независимости, которого раньше она не знала.

Танатос, верный своему обещанию, ежедневно уносил девушку и доставлял обратно в Цитадель Войны. Сперва Восторг побаивалась его скелетообразной внешности, потом знакомство с Луной успокоило ее.

– Зейн, – так Луна называла Танатоса, – на самом деле не Неумолимый Жнец. Он обыкновенный мужчина, очень сострадательный и выполняющий трудную работу.

Сострадание – своего рода магическое слово. Зависимый человек весьма ценит в других такое свойство. Поэтому Восторг очень зауважала Танатоса, больше не страшилась и смотрела на его службу так же, как на Мимину.

А между тем работа вбивала клин в их взаимоотношения. Восторг ничего не требовала от Мимы и не обсуждала его занятия, однако он постоянно чувствовал напряженность, когда речь заходила о службе. Мима приучился не упоминать при девушке о подробностях своих дневных занятий, потому что Восторг сразу чувствовала себя неуютно и становилась холодной, даже не отдавая себе в этом отчета. Они стали реже заниматься любовью.

Но что он мог поделать? Миму и самого одолевали сомнения по поводу собственной службы, но он все тщательно обдумал и пришел к выводу, что для него лучше всего продолжать заниматься этим делом. Ирония судьбы заключалась в том, что та самая должность, которая спасла их с Восторг от разлуки в смертной жизни, теперь неуклонно их разделяла.

Однажды вечером Восторг не появилась. Кажется, в университете проходил какой‑то поздний семинар, на котором ей обязательно следовало присутствовать, поэтому было лучше остаться у Луны, чтобы не опоздать утром. Они увидятся на следующий день.

Все это было понятно и разумно… но Миме не нравилось оставаться ночью в одиночестве. Пребывая в скверном расположении духа, он снова вышел в сад.

Там, конечно же, была Лила.

– Сдается мне, что ты готов завести наложницу, – сказала она. – Позволь мне войти в твои владения, и я буду служить тебе, исполняя все твои прихоти.

Мима посмотрел на нее. Лила была одета в слегка переливчатое, немного светящееся платье, под которым таилось тело, сотворенное, как ему было известно, в Аду. Лицо ее лучилось классическим совершенством, а роскошные волосы стекали по плечам, словно полночная река из шелка.

Однако Мима видел немало красивых женщин – и обладал ими, – и он все еще не доверял созданиям Сатаны. Ему не хотелось, чтобы кто‑нибудь из них имел доступ в его дом.

– Ты, – коротко проговорил он, уже не заикаясь в этой части сада, – ты втолковала Восторг понятия независимости!

Лила с невинным видом широко раскрыла глаза:

– Ну да, мы беседовали, и она расспрашивала о нравах западных женщин. Я не сказала ей ничего такого, что было бы неправдой.

– Например, о родстве между Луной и Орб?

– Обе они хорошие женщины.

– Чего нельзя сказать о тебе.

– Это так, – согласилась она.

– Ты сказала Восторг, что очутилась в Аду потому, что тебе «фуфло навесили». Убежден, что это ложь.

– Она меня неправильно поняла. Я говорила не о себе. Я – демоница, поэтому не обладаю присущей настоящим людям скромностью. Я сумею выполнить такие твои причудливые желания, на которые порядочная женщина никогда…

Разозлившись, Мима схватил ее за руку, не зная, что с нею сделать.