Разозлившись, Мима схватил ее за руку, не зная, что с нею сделать. Лила с готовностью приблизилась, и он ощутил мускусный аромат ее тела.

– Если хочешь, можешь ударить меня, – проворковала она. – Делай все, что тебе приятно. Все что угодно…

Мима отпустил ее.

– Мне все в тебе неприятно, – бросил он, повернулся и зашагал к Цитадели.

– Каждая произнесенная тобою ложь, – сладко проговорила Лила ему вслед,

– приближает тебя к Сатане, Отцу лжи.

Он не обратил внимания на эту колкость. Но когда вернулся в свою одинокую комнату, насмешка всплыла в памяти и никак не давала покоя. «Пять колец» советовали мыслить честно, однако он солгал, так как тело Лилы, если не ее природа, весьма нравилось ему. А на самом деле и ее существо, ее желание находиться при нем и служить ему также были очень соблазнительны. Он искал не жену, а всего лишь наложницу; почему бы не взять Лилу?

Потому, что Лахесис предупреждала относительно Сатаны. Если Сатана и впрямь задумал разлучить Миму сначала с Орб, а потом с Восторг, – и этот второй замысел расстроился лишь в результате того, что принц стал Марсом,

– тогда Мима не желал иметь ничего общего с воплощением Зла. Действительно, Сатана использовал свою подручную Лилу, чтобы сбить Восторг с толку, засоряя ей голову феминистско‑суфражистскими понятиями. Мима был рад, что удалил ее от Лилы. Следовало ли ему самому теперь находиться в обществе Лилы? Очевидно, что нет.

Наконец Мима уснул – и ему привиделось, будто Лила, соблазнительно трепетная, пришла в его постель. Он проснулся рассерженный и больше уже заснуть не смог.

Следующее столкновение, потребовавшее Миминого присутствия, произошло в африканском государстве Куш. Судя по всему, нубийское племя на севере этой страны взбунтовалось, и правительство использовало войска для подавления восстания.

Разумеется, дела обстояли намного сложнее, ибо Марсу не нужно было лично наблюдать за каждым конфликтом, так же, как и Танатос персонально не присутствовал при каждой смерти. Он появлялся лишь тогда, когда происходило нечто необычное. Войны и сражения непрерывно возникали в самых разных районах мира; если бы они когда‑нибудь одновременно прекратились. Миму ждала бы отставка.

– Ну и какова здесь обстановка в настоящее время? – спросил он у Завоевания, подлетая к месту конфликта.

– Любопытно, что ты произнес «настоящее время», – ответил воин в белом плаще. – Кажется, все это как‑то связано с временем, хотя мы и не знаем, как именно.

Младшие инкарнации, видимо, никогда не располагали всей полнотой информации; Мима считал, что как раз по этой причине они и были младшими. Опять ему придется выяснять истинное положение и решать, какие предпринять действия. Если действительно тут замешана проблема времени, надо будет посоветоваться с Хроносом.

Они опустились и поскакали по горячей земле. Почва была сухой и бесплодной; здесь стояла жестокая засуха, губившая урожаи. Ну и время выбрали, чтобы воевать!

Когда инкарнации прибыли на место, бой уже вот‑вот должен был начаться; правительственные войска приближались к расположению повстанцев. Вокруг деревни были вырыты окопы и сделаны насыпи; здесь явно держали оборону. Однако ничего необычного тут не происходило.

– Посмотрю, что к чему, – сказал Мима.

Он слез с лошади и пошел вокруг деревни. Спустившись в первый попавшийся окоп, он вошел в человека, сидевшего там. Первоначальная путаница теперь была короче и мягче, нежели раньше; Мима, набираясь опыта, научился быстро осваиваться в чужом теле. За несколько минут он достаточно хорошо вжился в этого мужчину и понимал, что тот слышал на своем родном языке, хотя сам Мима и не знал его.