Эльза выходила, ежилась и бежала в туалет, откуда кричала: «Дед, принеси горячей воды… и холодной». Саныч нес ей два ведра и ставил у будки, потом уходил. Совершив утренние процедуры: умывание, прихорашивание, на что уходил целый час, – Эльза выходила к завтраку. Все уже было на столе: рыба, консервы, подогретый хлеб, горячий чай или какао, сгущенка и печенье.

«Опять рыба?» – корча рожицу, недовольно говорила Эльза и садилась за стол. Она съедала все до крошки и потом убирала со стола, а Саныч продумывал планы на день. Он не давал ни себе, ни Эльзе бездельничать. Считал это вредной привычкой.

До обеда были силовые тренировки и плаванье, после обеда бег к черноте и обратно – рутина, но она приносила свои плоды. Эльза крепла, росла, училась пользоваться энергией и становилась уверенней.

– Дед, – жуя печенье и запивая какао, спросила Эльза, – а почему считают этот мир таким опасным? Вот мы живем здесь и зараженных видим нечасто. Может, рассказы об ордах мутантов – это сказки?

– Нет, не сказки. Нам очень повезло, Эльза. Вот смотри. Слева от нас река. Она преграждает путь зараженным с востока. С другой стороны чернота, она не дает зараженным приходить с запада. А с севера их уничтожают арийцы. И остается один путь – с юга, а там мало поселений, эта местность, видимо, была выделена под сельскохозяйственные угодья и для мест отдыха. Там в основном поля и дачи. Домишки, думаю, попали под черноту. Сама видела, одни огороды – и так до самого дома отдыха. Что тут делать зараженным? Еды нет. Они сюда приходят лишь раз в три месяца, и то малыми группами. Так что мы в относительной безопасности. Подчеркиваю, относительной. Расслабляться нельзя, но перенапрягаться тоже не нужно.

– Так мы, выходит, везунчики? – спросила Эльза.

– Выходит, – согласился Саныч. – Это надо беречь. Удача любит тех, кто о ней заботится.

– Мне какое оружие брать на охоту? – перевела она разговор со скучной темы на ту, что ей была интересна.

– Пистолеты «Глок» и винтовку. Так, на всякий случай. Рюкзак собери на один день похода. – Эльза скривилась. Дед всегда перестраховывался, он учил ее: уходишь на день – бери запасов на три дня. Уходишь на три дня – бери запасов на неделю и создавай схроны по маршруту движения. Нудный он, но настырный – если что сказал, добьется своего. Но стрелять она любила и умела. Дед так не умел, как она, и это поднимало ее в собственных глазах. Дед лишь посмеивался в бороду, но не спорил.

Саныч отдал последние указания. Говорил он привычно твердо, но спокойно.

– Как уберешь со стола, поднимайся на крышу и следи за берегом, где лежат тела. Как только появятся зараженные, мы отправимся на отстрел, – его немного рассеянный взгляд на мгновение задержался на Эльзе. Та его уловила и кивнула. Затем он встал и направился к вагончику.

Внутри было уютно и тихо. Его постель уже была аккуратно убрана, и Саныч опустился в кресло. Оно опасно скрипнуло под его весом, но выдержало испытание. Саныч закрыл глаза и погрузился в медитацию, его дыхание стало ровным и глубоким. В этот момент он ощущал, как пространство вокруг него оживает, наполняется невидимыми силами и тенями.

Его сознание скользило по границам реальности, словно по тончайшей нити, и он чувствовал, как тонкие нити его сознания сплетаются в невидимый узор с пространством. Он искал ответ в ощущениях и полагался на интуицию. Если приближалась опасность, то он это ощущал как неявное, но чувствительное давление, которое исходило откуда-то из глубины его сознания, указывая направление, откуда шло давление.