– Я тебя тоже люблю, Эльза, но как внучку или дочку… Греби, я не могу плыть.

Эльза подгребла к берегу. У реки не было зараженных, они отбежали и топтались на дороге. Саныч выбрался на мель и, придерживая руку у груди, направился к туше монстра. Тот был мертв. Споровый мешок раскрыт. Саныч подошел, сунул руку, достал ворох серых нитей, отряхнул и увидел на ладони горошину и четыре спорана.

– Неплохо, – с трудом, сипя, как рваные мехи гармошки, проговорил он. – Ты убила кусача.

– Это кто, элитник?

– Нет, это даже не рубер, но уже перерос лотерейщика. Только откуда он тут? Я его не чувствовал. Проблема… – с задумчивой интонацией произнес он. – Кусач возник из воздуха… Внезапно…

– Я так перепугалась, что чуть не описалась.

– Но не описалась, надеюсь?

– Нет.

– Хорошо, – произнес Саныч и покачнулся. Эльза выскочила из лодки и поддержала его.

– Поплыли на остров, дед, – попросила она.

– Не-е-ет, Эльза, там стаб. Долго буду выздоравливать. Мне нужна чернота, а до нее я не доберусь. Так что остается этот кластер. Я пойду в спортивный центр. – Он направился ко входу в здание центра. И Эльза вынуждена была идти за ним.

Она сбегала за винтовкой и рюкзаками, вернулась и стала помогать Санычу подниматься по ступенькам. Они не обращали внимания на держащихся в стороне мутантов.

– Наверх я не дойду, – Саныч остановился у входа и огляделся. – Лягу где-то здесь, – он прошел в фойе, зашел за стойку бара и лег на пол в маленьком закутке. И тут же отключился. Но он не спал. Просто его сознание стало отделяться от тела. Оно рвалось наружу, словно птица, которая увидела открытую дверку в клетке и, радостно затрепыхав крыльями, устремилось к свободе.

Санычу стало страшно, но он ничего сделать не мог. Его сознание как бы воспарило и устремилось вверх. Оно блуждало по небу и что-то там искало. Небо не было пустым, оно было так же разделено на кластеры, и сознание Саныча тыкалось в эти кластеры и отлетало, не получив доступ. Оно не останавливалось и методично пыталось проникнуть в одну из сот. Но все было тщетно. Он не понимал, что происходит, но чувствовал зыбь мироздания и знал, что если его душа прорвется сквозь соты – тогда конец. Он может умереть.

Его терзала сильная боль в груди. Хотелось, чтобы эта боль ушла. Он тщетно пытался справиться с полетом души, как он мысленно назвал этот феномен, и наконец ему это удалось. Он сумел вернуться и заглянуть внутрь структуры своего тела, увидел разрывы в странной оболочке, что окружала его тело. Ее он видел впервые. Мысленно Саныч потянулся к этой тонкой и прозрачной, как стекло, субстанции. В некоторых местах она была мутной и даже треснутой. По наитию он стал невидимыми пальцами поправлять места разрыва, он забылся и нагнетал энергию в эти места, как целебную мазь, и полировал до прозрачности материю, окружающую его. Он видел, что три ребра у него сломаны, и там, где он отполировал «стекло», ребра восстановились. Он также обратил внимание, что позвонки сместились, и подправил их расположение. Действовал не спеша, обстоятельно, и постепенно боль уходила, приходил покой и умиротворение.

Он с удивлением обнаружил, что теперь энергокапсулы появились и в костях, и во внутренних органах, там, куда пришелся удар мутанта, и кластеры были пусты. Они проявились крошечными пузырьками в легких, сердце и бронхах.

Незаметно для себя он очнулся и глубоко облегченно вздохнул. Открыл глаза и увидел сидящую рядом Эльзу. Она задремала, прислонившись спиной к стене, винтовка была у нее между ног, и она на нее во сне опиралась. Надо подкачаться маной, решил Саныч, лечение высосало много энергии.