— Он в последнее время какой-то странный, — сказал конюх.

— Бросил пить, — добавил другой.

— Вот потому и убежал, — сказал кучер со смехом.

— Дамы в церкви заполучили новую жертву. Бедняга Джим. Опасно выходить на улицы, когда идет собрание Женского христианского союза трезвости.

И конюхи, кучера и механики затянули песню, которой Джеймс никогда не слышал, а они, по-видимому, все знали:

Джеймс достал еще один рисунок.

— Узнаете этого человека?

И получил множество отрицаний. Он готов был к одному или двум упоминаниям о Брончо Билли, но, очевидно, никто из них не ходил в кино.

— А где живет Джим? — спросил он.

Никто не смог ему сказать.

Он пошел в полицейский участок Санта-Моники, и пожилой патрульный провел его к начальнику. Начальником оказался хорошо ухоженный джентльмен лет пятидесяти с небольшим, в темном костюме и с современной прической с пробором. Дешвуд представился. Начальник принял его радушно и сказал, что рад помочь сыщику Ван Дорна. Фамилия кузнеца Хиггинс, сказал он Дешвуду. Джим Хиггинс снимает комнату на втором этаже конюшни. Где он может спрятаться? Начальник не имел представления.

Дешвуд зашел в отделение «Вестерн юнион», чтобы послать отчет в Сакраменто для передачи Исааку Беллу. Потом до темноты ходил по улицам, надеясь встретить кузнеца. В одиннадцать, когда ушел последний трамвай в Лос-Анджелес, он решил снять номер в гостинице для туристов, чтобы с утра начать охоту заново.

Одинокий всадник на гнедой лошади ехал по кряжу, откуда открывался вид на далекий одноколейный путь Южно-Тихоокеанской железной дороги к югу от границы с Орегоном. Три человека, собравшихся у телеграфного столба, который стоял между линией и заброшенным сараем с оловянной крышей, заметили его силуэт, четко выделявшийся на фоне голубого неба. Их предводитель снял широкополый стетсон и очертил им широкий круг над головой.

— Эй, что ты делаешь, Росс? Нечего кричать «привет», словно ты приглашаешь его к нам.

— Я не приглашаю, — ответил Росс. — Наоборот, прогоняю.

— А как он поймет разницу?

— Он сидит на лошади как ковбой. А ковбой хорошо знает сигнал угонщиков скота «Сюда не лезь, езжай своей дорогой».

— Мы не угонщики скота. Да тут и скота нет.

— Невелика разница. Если только этот человек не круглый дурак, он оставит нас в покое.

— А если не оставит?

— Мы снесем ему башку.

Не успел Росс объяснить это Энди, телеграфисту из Сан-Франциско, как всадник повернул лошадь и исчез за кряжем. Трое вернулись к работе. Росс приказал Лоуэллу, монтеру с тремя длинными проводами, соединенными с телеграфным ключом Энди, подняться на столб.

Будь всадник с кряжа поближе, он заметил бы, что для телеграфной команды, работающей в 1907 году, они необычайно тяжело вооружены. С последнего нападения индейцев прошло несколько десятилетий, однако же у Росса Паркера в кобуре пистолет сорок пятого калибра, а поперек седла ружье «винчестер». У Лоуэлла на спине, так, что легко дотянуться, двустволка. Даже у телеграфиста Энди за поясом револьвер, тридцать восьмой калибр. В тени купы деревьев привязаны лошади, потому что сюда эти люди приехали верхом, а не по железной дороге на дрезине.

— Оставайся там! — приказал Росс Лоуэллу. — Это не займет много времени.

Они с Энди уселись за старым сараем.

На самом деле прошел почти час, прежде чем Энди застучал ключом, перехватив приказы диспетчера поездов оператору в Уиде, к северу от них. К тому времени все трое укрылись за сараем от холодного ветра и грелись на солнце.