Задержанный повесил голову.

— Джейк! Что, по-твоему, должно было случиться?

— Да поверьте ж вы мне, мистер Белл. Он велел мне взорвать рельс, чтоб поезд остановился и они его грабанули. Кто ж знал, что он задумал пустить его под откос.

— Как это? Но ведь ты поджег фитиль?

— Он поменял шнуры. Я думал, что поджигаю быстрый фитиль и поезд успеет остановиться. А он горел медленно. Я глазам своим не верил, мистер Белл. Он горел так медленно, что поезд наскочил прямо на взрыв. Я пытался их остановить.

Белл холодно посмотрел на него.

— Потому меня и поймали. Я пытался погасить фитиль, да опоздал. Меня увидели и, когда поезд упал, набросились, будто я тот парень, что застрелил Маккинли.

— Джейк, у тебя на шее веревка, и есть только один способ ее снять. Приведи меня к человеку, который заплатил тебе.

Джейк Данн отчаянно замотал головой. Белл подумал, что он похож на волка, у которого лапа попала в капкан. Нет, не на волка. В нем нет ни силы, ни достоинства. По правде сказать, Данн походил на дворняжку, пытающуюся нападать на крупную дичь, которая ей не по зубам.

— Где он, Джейк?

— Не знаю.

— Почему ты лжешь, Джейк?

— Я никого не убивал.

— Ты пустил поезд под откос, Джейк. Тебе очень повезло, что никто не погиб. Если тебя не повесят, то посадят в тюрьму до конца жизни.

Джейк посмотрел на Белла широко раскрытыми глазами, в которых не было вины.

— У меня рак.

Белл растерялся. Он не сочувствовал нарушителям закона, но смертельная болезнь превращает преступника в обычного человека. Джейк Данн был виновен, но неожиданно показался Беллу жертвой, страдающей от боли, страха и отчаяния.

— Прости, Джейк. Я не знал.

— Меня, наверно, выпустили, чтоб я умер на воле. Мне нужны были деньги. Вот я и взялся за эту работу.

— Джейк, ты всегда был мастером, но не убийцей, — не отставал Белл.

Джейк ответил хриплым шепотом:

— Он в конюшне на Двадцать Четвертой, за путями.

Белл щелкнул пальцами. Подбежали Уолли Кизли и Мак Фултон.

— Двадцать Четвертая улица, — сказал Белл. — Конюшня. Оцепите ее, пусть люди шерифа держат периметр. И ждите меня.

Джейк поднял голову.

— Он не сбежит, мистер Белл.

— Что это значит?

— Когда я вернулся за второй половиной денег, то нашел его на втором этаже, в комнате, которую они снимали.

— Нашел? Что значит нашел? Он мертв?

— Горло перерезано. Я боялся сказать: меня и в этом обвинят.

— Горло перерезано? — спросил Белл. — Или проткнуто?

Джейк провел рукой по редеющим волосам.

— Пожалуй, проткнуто.

— Нож видел?

— Нет.

— Он прошел насквозь? Выходную рану на шее видел?

— Я не стал задерживаться и осматривать его, мистер Белл. Говорю же, на меня и это привесят.

— Ступайте туда, — сказал Белл Кизли и Фултону. — Шериф, пришлите врача. Пусть определит, как убит парень и давно ли он мертв.

— А вы где будете, Исаак?

Опять тупик, подумал Белл. Саботажнику не просто везет, он сам кузнец своего счастья.

— На вокзале, — сказал он без малейшей надежды. — Проверю, не вспомнит ли кассир, как он покупал билет отсюда.

Он отнес копии рисунка лесоруба на вокзал, двухэтажное здание со множеством фронтонов и с высокой часовой башней, и расспросил работников.