Эббот подтолкнул Белла.

— А вот и босс.

Приближался катер нью-йоркской полиции, изящный, с низкой кабиной и короткой трубой. На носу стоял Джозеф Ван Дорн в пальто, в руке газета.

Белл направился к нему.

— Прошу позволить мне уйти в отставку по собственной воле.

— Просьба отклонена, — холодно заявил Ван Дорн.

Глава 27

— Это не просто просьба, сэр, — вспылил Исаак Белл. — Это мое решение. Я буду охотиться на Саботажника по своей инициативе, даже если на это уйдет вся моя жизнь. Но обещаю не мешать «Агентству Ван Дорна», когда расследование будет проводить более умелый сыщик.

Рыжие усы Ван Дорна дрогнули в легкой улыбке.

— Более умелый? Наверно, вы были слишком заняты и не читали утренних газет.

Он схватил Белла за руку и едва не раздавил ее мощным пожатием.

— Наконец-то мы выиграли раунд. Отличная работа!

— Выиграли раунд? О чем вы, сэр? На пароме погибли люди. Половина окон на Манхэттене разбиты. Причалы в развалинах. И все из-за вредительства на судне Южно-Тихо-океанской железной дороги, которую я обязан был защищать.

— Согласен, победа не полная. Тем не менее это победа. Вы не позволили Саботажнику взорвать поезд с динамитом, что было его целью. Если бы вы позволили ему это, погибли бы сотни людей. Почитайте.

Ван Дорн развернул газету. Переднюю полосу занимали три крупных заголовка.

— А посмотрите сюда. Еще лучше…

Саботажник был вне себя от гнева.

Улицы Манхэттена усеивали осколки стекла. С железнодорожного парома он видел черный столб дыма, все еще стоявший над берегом Джерси. Гавань пестрела поврежденными кораблями и баржами. В салунах и ресторанах по берегам реки только и говорили, что о взрыве динамита. Такие разговоры проникли даже в плюшевое святилище обзорного вагона поезда «Пенсильвания особый», идущего в Чикаго и отъезжавшего от разрушенного вокзала Джерси-Сити.

Но все мальчишки-газетчики выкрикивали заголовки специальных выпусков, и все газетные витрины были оклеены ложью:

Окажись Исаак Белл на этом поезде, Кинкейд задушил бы его голыми руками. Или проткнул бы. Этот миг еще наступит, напомнил он себе. Проиграно сражение, но не война. Войну он выиграет, а Белл проиграет. Это стоит отпраздновать.

Он властно поманил стюарда.

— Джордж!

— Да, господин сенатор.

— Шампанского!

Стюард принес бутылку «Реноден Боланже» в ведерке со льдом.

— Не эти помои. Компания знает, что я пью только «Мумм».

Стюард низко поклонился.

— Простите, сенатор. Но «Реноден Боланже» — любимое вино королевы Виктории, а теперь и короля Эдуарда. Мы надеялись, что это достойная замена.

— Замена? О чем вы говорите? Принесите «Мумм», или я вас уволю!

— Но, сэр, весь запас «Мумм» Пенсильванской железной дороги уничтожен взрывом.

— Наконец победа, — повторил Ван Дорн. — И, если вы правы в том, что Саботажник пытается подорвать доверие к «Южно-Тихоокеанской железной дороге», все это не может ему понравиться.