— Кто вы? Ученый? Изобретатель?

— Ничего похожего, — хмыкнул тот. — Моя работа есть эксперт-патентовед, я здесь в составе делегации. А мое хобби есть… как это у вас называется?.. О, вспомнил! Чародей.

— Еще один народный умелец, — язвительно вставила Света, у которой никак не проходило дурное настроение.

— Я есть умелец, — согласился Гэллегер. — Но не народный. Я есть частный умелец. А почему — еще один?

— Просто Витя у нас страдает тем же хобби, — пояснила девушка.

— О, коллега! — возопил заграничный чародей. — Не выпить ли нам за встречу?

Тимофеев опасливо покосился на агрессивную Свету.

— Пожалуй, нет, — сказал он. — Что-то не хочется.

— Понимаю, — промолвил Гэллегер. — Ты есть за рулем. А вот я выпью.

И он опрокинул в себя полный фужер «Сибирской».

— Ох, и вдуют же мне, — бормотал официант, неся на растопыренной пятерне поднос с горкой тарелок. — Альтруист несчастный…

Джим приоткрыл один глаз и, чтобы рассеять обуревавшие юношу сомнения, нацелился пальцем в бихевиоризатор, но угадал с третьей попытки, Официант немедленно стал весел и приветлив, разгрузил свой поднос перед Тимофеевым и Светой, тут же их рассчитал, взяв по три рубля с человека, и умиротворенно удалился.

— Жаль, что это из-за вашей штуки, — со вздохом сказала Света, глядя ему вслед. — Почему бы ему всегда не быть таким?

— Стереотип профессионального поведения, — невнятно выговорил Джим. — О!

— Вы зря так налегаете на выпивку, — предупредил Тимофеев. — Можно перебрать.

— Я хорошо тренирован, — разобиделся Гэллегер. — У меня имеется обширная практика с американским виски, ямайским ромом и японским сакэ. Это есть эксперимент на самом себе!

— Я хотел как лучше, — пожал плечами Тимофеев и взялся за вилку.

— До чего вкусно! — сказала Света. — Даже жить хочется!

— Вы очень прекрасные парни, — умилился Джим. — я пью за вас — один фужер за коллеги, другой фужер за коллежскую девушку.

Остаток вечера был изумителен, и Тимофееву, разомлевшему от сытости, даже не хотелось думать о том, что ночь им придется провести, вероятнее всего, на вокзале. Настроение у Светы понемногу пришло в норму, и она весело болтала с Гэллегером, который продолжал свой эксперимент в том же рискованном темпе и был в полном порядке. Но когда подошла пора уходить, он не смог оторваться от кресла.

— Все любят цитировать русские народные пословицу, — конфузливо бормотал он. — Я тоже люблю. Есть такая пословица: чародей был пьян и эксперимент не удался…

Они покинули зал втроем: Тимофеев заботливо поддерживал Гэллегера с одной стороны, а Света подпирала его с другой, зорко следя за тем, чтобы непослушные руки Джима, имевшие невероятную протяженность, не лезли куда не следует, швейцар проводил их взглядом, затуманенным неясными воспоминаниями.

— Куда тебя? — спросил Тимофеев на улице.

— Я существую в этом отеле, — сообщил Гэллегер. — А вы где существуете?

— Нигде, — просто ответила девушка Света.

— Что это значит — нигде? — возмутился Джим. — Вы должны обитать в одной экологической нише со мной, ибо мы — одного поля лютики-цветочки, а ягодки будут потом.

Тимофеев поднял голову и посмотрел на неоновую вывеску.