|
О каких наградах может быть речь? Пусть лучше погибнут десять тысяч варваров, чем один из нас! Старейшины кивали головами в знак одобрения, бормоча: - Конечно, чего там стесняться? Их всегда можно набрать сколько угодно! - И от них к тому же легко избавиться, не правда ли? Стоит их бросить, как вы это сделали в Сардинии. А то еще можно осведомить неприятеля о том, по какой дороге они пойдут, как вы поступили с галлами в Сицилии. Или же высадить их среди моря. На обратном пути в Карфаген я видел утес, весь покрытый их побелевшими костями! - Подумаешь, какая беда! - нагло воскликнул Капурас. - Не переходили они, что ли, сто раз на сторону неприятеля? - возражали другие. - Зачем же вы, вопреки законам, вызвали их обратно в Карфаген? - воскликнул Гамилькар. - А когда они, неимущие и многочисленные, уже очутились у вас в городе среди ваших богатств, почему вам не пришло в голову ослабить их раздорами? А потом вы их проводили вместе с женами и детьми, не оставив ни одного заложника! Вы, что же, надеялись, что они сами перебьют друг друга, чтобы избавить вас от неприятной обязанности выполнить свои клятвы? Вы ненавидите их, потому что они сильны! И вы еще больше ненавидите меня, их повелителя? Я это почувствовал теперь, когда вы мне целовали руки и с трудом сдерживались, чтобы не искусать их! Если бы львы, спавшие на дворе, с ревом вбежали в зал, шум не был бы страшнее, чем тот, который вызвали слова Гамилькара. Но в это время поднялся с места верховный жрец Эшмуна; сдвинув колени, прижав локти к телу, выпрямившись и полураскрыв руки, он сказал: - Барка! Карфагену нужно, чтобы ты принял начальство над всеми пуническими силами против наемников. - Я отказываюсь! - ответил Гамилькар. - Мы предоставим тебе полную власть! - крикнули начальники Сисситов. - Нет! - Власть без раздела и отчета, сколько захочешь денег, всех пленников, всю добычу, пятьдесят зеретов земли за каждый неприятельский труп. - Нет, нет! С вами победа невозможна! - Он их боится! - Вы бесчестны, скупы, неблагодарны, малодушны и безумны! - Он их щадит! - Он хочет стать во главе их, - сказал кто-то. - И хочет с ними пойти на нас, - сказал другой. А с дальнего конца залы Ганнон завопил: - Он хочет провозгласить себя царем! Тогда они повскакали с мест, опрокидывая сиденья и светильники. Они бросились толпой к алтарю, размахивая кинжалами. Но Гамилькар, засунув руки в рукава, вынул два больших ножа. Полусогнувшись, выставив левую ногу, стиснув зубы, сверкая глазами, он вызывающе глядел на них, не двигаясь с места под золотым канделябром. Оказалось, что они из осторожности принесли оружие. Это было преступлением, и они с ужасом глядели друг на друга. Но все быстро успокоились, увидав, что каждый одинаково виновен. |
