|
Герцогиня Ангулемская, герцогиня Беррийская и герцогиня Орлеанская ехали следом в открытой коляске. При виде блестящего кортежа по рядам зрителей пробежало волнение. Что же за ощущение в иные минуты едва касается нашего сердца своими огненными крыльями, заставляет содрогнуться с головы до ног и толкает нас на крайности? Смотр начался; Карл X объехал первые линии под крики: "Да здравствует Хартия! Да здравствует свобода печати!" - но еще чаще доносилось: "Да здравствует король!" Во всех легионах были распространены обращения, в которых рекомендовалось избегать какой бы то ни было демонстрации, дабы не оскорбить короля. Автор этих строк находился в тот день в рядах гвардейцев, и один оттиск остался в его руках. Вот он: ОБРАЩЕНИЕ К НАЦИОНАЛЬНЫМ ГВАРДЕЙЦАМ ПЕРЕДАТЬ ПО ЦЕПИ "Не поддавайтесь слухам, будто легионы обязаны кричать: "Да здравствует король! Долой министров! Долой иезуитов!" Только недоброжелатели заинтересованы в том, чтобы национальная гвардия изменила себе". Как бы осторожно ни было составлено это обращение, его следует расценить как документ исторический. Прошло несколько минут, и могло показаться, что гвардейцы решили внять обращению: по всему фронту гремели крики: "Да здравствует король! Да здравствует Хартия! Да здравствует свобода печати!" Однако по мере того, как король ехал дальше, все явственнее стали доноситься и другие призывы: "Долой иезуитов! Долой министров!" Заслышав их, старый король остановил коня. Не понравившиеся королю призывы стихли. Благожелательная улыбка, которая сошла было с его лица, снова заиграла на губах. Он снова поехал вдоль легионов, но между третьей и четвертой шеренгами мятежные выкрики возобновились, несмотря на то, что трепетавшие гвардейцы шепотом призывали друг друга к осторожности; они и сами не понимали, каким образом призывы: "Долой министров! Долой иезуитов!" - которые солдаты пытались сдержать в своих сердцах, против воли срывались с их губ. В рядах национальных гвардейцев таился инородный, незнакомый, подстрекательский элемент, - это были простые люди, которые под влиянием руководителей общества карбонариев смешались в тот день с буржуа. Гордость короля снова была задета, когда он услышал эти крики, которые словно навязывали ему определенный политический выбор. Он в другой раз остановился и оказался против высокого гвардейца атлетического сложения - Бари [Французский скульптор и акварелист (1795 - 1875 гт ), известен как анималист. Антуан-Луи Бари - автор рельефа "Лев" на цоколе Июльской колонны, установленной в Париже на площади Бастилии в честь граждан, сражавшихся во время революции в июле 1830 года (При меч пер )] непременно избрал бы его моделью для человека-льва или льва-народа. Это был Жан Бычье Сердце. Он потрясал ружьем, будто прутиком, и кричал (а ведь он не умел читать!): - Да здравствует свобода печати! Громовой голос, мощный жест удивили старого короля. Он заставил своего коня пройти еще несколько шагов и подъехал к крикуну поближе. Тот тоже вышел на два шага вперед - есть люди, которых словно притягивает опасность, - и, продолжая трясти ружьем, прокричал: - Да здравствует Хартия! Долой иезуитов! Долой министров! Карл X, как все Бурбоны, даже Людовик ХVI, умел порой повести себя с большим достоинством. |
