|
Все вздрогнули. - Кто вам сказал, что эта записка - от его королевского высочества? - Я узнал его почерк, - ответил Сальватор просто. - Почерк?.. - Да. В этом нет ничего удивительного, ведь у нас с ним один нотариус: господин Баратто. Лакей доложил, что ужин подан. Сальва гор выпустил лорнет и бросил взгляд на шляпу, словно собирался удалиться. - Вы не останетесь с нами поужинать, господин де Вальзиньи? - осведомился г-н де Маранд. - Не могу, сударь, к моему великому сожалению. - Как так? - У меня еще есть дела, я встречу утро в суде присяжных. - Вы направляетесь в суд? В столь позднее время? - Да! Там спешат разделаться с несчастным малым, имя которого вам, возможно, известно. - А-а, Сарранти... Негодяй, убивший двух детей и выкравший сто тысяч экю у своего благодетеля, - проговорил кто-то. - И который выдает себя за бонапартиста, - прибавил другой голос. - Надеюсь, его приговорят к смертной казни. - В этом вы можете не сомневаться, сударь, - отозвался Сальватор. - Значит, его казнят?! - Вот это вряд ли. - Неужели вы думаете, что его величество помилует негодяя? - Нет, однако может статься, что негодяй невиновен и получит милость из рук не короля, а самого Господа Бога. Сальватор произнес эти слова тем же тоном, который позволял трем друзьям узнавать его, несмотря на легкомысленный вид, который он на себя напускал. - Господа! - проговорил г-н де Маранд. - Вы слышали: ужин подан. Пока те, к кому обратился г-н де Маранд, переходили в столовую, трое молодых людей приблизились к Сальватору. - Скажите, дорогой Сальватор, - обратился к нему Жан Робер, - может ли так статься, что нам будет нужно завтра вас увидеть? - Вполне возможно. - Где мы сможем вас найти? - Там же, где всегда: на улице О-Фер, у двери в мой кабинет, на границе моих владений... Вы забываете, что я попрежнему комиссионер, дорогой мой... Ах, поэты, поэты! И он вышел в дверь, расположенную напротив той, что вела в столовую; Сальватор не колебался ни минуты, как человек, хорошо знакомый с расположением комнат в доме, что повергло троих друзей в настоящее изумление. XXI Гнездо голубки Наши читатели, верно, не забыли, как любезно г-н де Маранд перед возвращением в свой кабинет (где ожидались новости из Тюильри, принесенные Сальватором) попросил у своей жены позволения зайти к ней в спальню после бала. Теперь шесть часов утра. Светает. Последние кареты разъехались, и их колеса отгремели по камням мостовой во дворе особняка. Последние огни угасли в апартаментах. Париж просыпается. Четверть часа назад г-жа де Маранд удалилась к себе в спальню. Прошло пять минут, как г-н де Маранд обменялся последними словами с господином, в котором безупречная выправка выдает военного, несмотря на его костюм мирного буржуа. Последние слова были такие: - Его королевское высочество может быть спокоен! Он знает, что может на меня рассчитывать как на самого себя... Двери особняка захлопнулись за незнакомцем, и он скоро исчез из виду, уносимый парой выносливых лошадей, запряженных в карету без гербов и погоняемых кучером без ливреи. |
