|
Гости ели мороженое, пили пунш, говорили о театре, искусстве, литературе... Но уж никак не о политике! Трое друзей вошли вместе и поискали глазами Сальватора. Сальватор еще не пришел. Тогда они разделились и разошлись по разным кружкам: Жан Робер примкнул к Лафайету, который любил его как сына; Людовик - к Франсуа Араго, этому великодушному красавцу и умнице; Петрус - к Орасу Берне, чьи полотна все как одно были отвергнуты Салоном и тогда художник организовал выставку в своей мастерской, где перебывал весь Париж. Кабинет г-на де Маранда представлял собой любопытнейшее собрание недовольных, представлявших все партии. И вот приглашенные разговаривали об искусстве, науке, войне, но всякий раз, как отворялась дверь, все взгляды обращались на входившего: должно быть, они кого-то ждали. И действительно, они ожидали вестника из дворца. Наконец дверь распахнулась, пропуская молодого человека лет тридцати, одетого с безупречным изяществом. Петрус, Людовик и Жан Робер едва сдержались, чтобы не вскрикнуть от удивления: это был Сальватор. Вновь прибывший поискал глазами и, заметив г-на де Маранда, пошел к нему. Господин де Маранд протянул ему руку. - Вы припозднились, господин де Вальзиньи, - заметил банкир. - Да, сударь, - отвечал молодой человек, изменив голос и сопровождая свою речь непривычными жестами. Он поднес к правому глазу лорнет, словно без него не мог узнать Жана Робера, Петруса и Людовика. - Да, я пришел поздно, вы правы. Однако я задержался у тетушки, старой вдовы, подруги герцогини Ангулемской: она передала мне дворцовые новости. Все присутствовавшие стали слушать с удвоенным вниманием. Сальватор обменялся приветствиями с несколькими гостями, подошедшими к нему поближе, вкладывая в свои слова ровно столько дружеского участия, почтительности или непринужденности, сколько, по мнению элегантного г-на де Вальзиньи, полагалось каждому из них. - Дворцовые новости! - повторил г-н де Маранд. - Значит, во дворце что-то происходит? - А вы не знаете?.. Да, состоялось заседание Совета. - Это, дорогой господин де Вальзиньи, давно не новости, - рассмеялся г-н де Маранд. - Однако заседание может принести кое-что новое, что и произошло. - Неужели? - Да. Все приблизились к Сальватору. - По предложению господина де Виллеля, господина де Корбьера, господина де Пейроне, господина де Дама и господина де Клермон-Тоннера, а также по настоянию ее высочества наследной принцессы, которую очень задели крики: "Долой иезуитов!" - и несмотря на возражение господина де Фрейсину и господина де Шаброля, голосовавших за частичное расформирование, национальная гвардия распущена! - Распущена?!.. - Полностью распущена! Вот и я был каптенармусом, а теперь я не у дел, придется искать другое занятие! - Распущена! - все повторяли слушатели, будто никак не могли поверить в то, что услышали. - То, что вы говорите, очень важно, сударь! - проговорил г-н Пажоль. - Вы находите, генерал? - Несомненно!.. Ведь это государственный переворот. - Да?.. Что ж, в таком случае его величество Карл Десятый совершил государственный переворот. - Вы уверены в своих словах? - спросил Лафайет. - Ах, господин маркиз!. |
