— Мне эти убийства не кажутся делом рук сумасшедшего. По-моему, тут присутствует какой-то трезвый расчет.

— А может быть, Лина что-то увидела, или услышала, или могла что-то вспомнить. Может, она случайная жертва, как иногда бывает.

— Тоже вполне вероятно.

— Ладно, все равно до результатов экспертизы говорить пока рано.

Он повернулся было, чтобы возвратиться наверх.

— Вадим, — позвала Алена.

Он оглянулся. Лицо его было бледным и осунувшимся.

— Как ты? — ей стало его жалко.

— Все хорошо, прекрасная маркиза, — грустно улыбнулся Вадим.

Она медленно подошла к нему, тронула губами его колючую щеку:

— А так?

— Так? Так гораздо лучше.

— Удачи.

Он кивнул и поплелся вверх по лестнице.

Алена вышла на улицу, сразу же пожалев, что не осталась за дверями театра, — на нее нацелились несколько видеокамер.

«Господи! Только не это! Как я это ненавижу!» — про себя взмолилась она и попыталась быстро проскользнуть мимо толпящихся журналистов. Но не тут-то было.

— Алена! Алена Соколова! — предательски взревел Коржик, на бегу размахивая микрофоном. — Ты не можешь уйти просто так.

— От тебя — легко! — невежливо ответила она и ускорила шаг.

Но ее уже обступили со всех сторон:

— Что вы можете сказать об этом убийстве?

— Кого убили?

— Вы думаете, это самоубийство?

— Вы не связываете это убийство с изнасилованием в Солнцеве?

Алена с интересом посмотрела на того, кто выкрикнул последний вопрос:

— Неужели вы связываете?

Парень с виду был вполне вменяем, если такое определение подходит под телекорреспондента, проторчавшего все утро на диком холоде в ожидании новостей.

— Ты должна дать мне интервью, — Коржик схватил ее за локоть, — имей совесть!

Алена улыбнулась ему весьма приветливо:

— Только наедине.

— Все! — он помахал микрофоном над головой. — Собирайте собак, охота закончена — девушка моя!

— Не имеешь права! Нахал! — негодующе зашумели остальные, понимая, что им придется стоять у дверей театра и дальше.

— Имею, имею! — злорадно заверил всех Коржик.

Подпрыгивая от радости, а заодно и для того, чтобы согреться, он поволок Алену к своей служебной машине. За ними бежал оператор с камерой на плече.

Отойдя от продолжавших возмущаться журналистов на приличное расстояние, Коржик остановился и серьезно посмотрел на нее:

— Значит, так — я задаю вопрос, ты отвечаешь. Можешь не торопиться, говори поподробнее, потом подрежем.

— Прости меня, Коржик, — произнесла Алена, едва справляясь с угрызениями совести, — но я ничего не могу тебе рассказать.

— Нет! — округлил он глаза. — Ты не можешь меня так подставить!

— После окончания расследования первое интервью — твое, — заверила она.

— Мне нужно сейчас, — похоже, он собирался разрыдаться.

— И не пытайся, — предостерегла она его, — на меня это не подействует.

— Ну хоть пару фраз!

— Даю маячок: через полчаса из театра выйдет следователь Терещенко. Но он догадывается о толпе журналистов, поэтому выйдет через технические ворота.