— Нет. Сколько себя помню, он ни разу не сидел на больничном.

— Дай-ка мне, — она решительно взяла у него трубку и набрала номер.

— Все, закрыл, — снова появился Илья, — не можем успокоить Машку.

— Сейчас приедет «Скорая» и оперативники. Ты пошли кого-нибудь к служебному входу, — тут он удивленно уставился на Алену. — А кому ты звонишь?

Она закрыла глаза, вслушиваясь в протяжные гудки.

— Тете Тае.

— Слушай, у меня важное дело. Не занимай телефон!

— По-твоему, я пытаюсь развлечься, сплетничая с родственницей? — усмехнулась она.

— А чем еще ты занимаешься?!

— Вот дурень! — она покачала головой.

Наконец на другом конце провода тетка произнесла долгожданное «Алло» и, узнав голос племянницы, тут же сбросила с себя маску утонченной вежливости:

— Алена! Ты хоть на часы посмотрела? Семи еще нет!

— Позови к телефону Вячеслава Ивановича, пожалуйста, — промурлыкала она в трубку, хитро косясь на Терещенко.

— Что?! — в один голос вскричали Вадим в комнате и тетка у себя в квартире.

Следователю она утвердительно кивнула, а тетке заявила тоном, не терпящим пререкательств:

— Я понимаю, что это не лучший способ знакомиться с личной жизнью интеллигентной женщины, и даже не буду распространяться по поводу морали. В театре еще один труп, так что скажи ему: пусть немедленно выезжает.

Она положила трубку и с торжеством взглянула на Вадима, который усиленно хватал ртом воздух — так же, как накануне, когда залпом выпил водку.

В коридоре послышалась внушительная дробь многочисленных шагов.

— Ладно, — он подался к дверям, — потом расскажешь.

* * *

— Как ты себя чувствуешь? — Вадим поймал ее за рукав пальто у самого выхода.

— Неважно. Особенно если принять во внимание, что сегодня я должна была положить статью о Журавлеве на стол Борисычу. — Алена кисло сморщилась, показывая свое отношение к предстоящему разговору с начальством.

— Мне бы твои заботы, — искренне позавидовал он.

— Не мог же ты уследить за всеми!

— Ну конечно! Подумаешь, убили актрису под носом у следователя! — Терещенко совсем сник.

Она погладила его по небритой щеке и мягко улыбнулась:

— Никто не мог предположить, что собираются убить именно Лисицыну.

— Да, как правильно заметил Людомиров во вчерашнем спектакле, никому не известно, кто будет следующим…

Странно, но она восприняла это предположение довольно буднично, она даже не удивилась:

— Я думаю, что убийства связаны со спектаклем.

— Неужели? — усмехнулся он. — Какая свежая мысль.

— Нет, ты не понял. Сначала убили Гамлета — Журавлева, потом Офелию — Лисицыну. Нужно понять мотив, чтобы вычислить следующую жертву. Я думаю, что Лина — не последняя.

— Мотив… — задумчиво протянул следователь. — Кто-то задумал убить всех актеров, занятых в спектакле?

— Ну, Вадим. Это же очень плоско. Может быть, убийца пытается что-то сказать этими смертями, или он ставит свой собственный спектакль, но наоборот. На сцене Гамлет погибает последним от ранения отравленной шпагой, до этого тонет Офелия.

— Тогда он пропустил уже десяток персонажей. Я даже думать над этой версией не хочу, — Вадим отрицательно покачал головой. — Но ты права, стоит попытаться нащупать мотив.