— Алан терпеть не мог город. Он мечтал жить в деревенской глубинке, где мог бы целиком посвятить себя живописи. Совершенно не одобрял мою работу, а меня раздражали хаос в доме, вечный запах краски и скипидара. Вдобавок все его друзья-художники не выносили и презирали моих коллег. Мы не могли договориться даже о распорядке дня, не говоря уже о более серьезных вещах. В общем, все это было сплошным несчастьем.

— Жаль, — негромко промолвил он. — Но вы, как я понял, сумели остаться друзьями. Это ведь наверняка говорит о чем-то?

— Думаю, да… Я прошла через период тяжелой депрессии. Но я поняла, что каждый когда-нибудь делает неверный выбор. Эксперимент — великая вещь. Важно, чтобы это не вошло в привычку. И вот тут мы подходим к теме нашего разговора, продолжала она, вставая с кровати и медленно двинувшись по комнате. — Все это не так просто, как тебе кажется: «Саманта ждет ребенка — даешь свадебные колокола»… Мне не нравится такой подход. — Невесело улыбнувшись, она присела на табурет перед туалетным столиком. — Ты проявил замечательную доброту и деликатность, гораздо большие, чем я могла ожидать. Но есть и более важные вещи, которые нам необходимо обсудить. Дело в том, что… — Она обернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я не вижу, каким образом предложение выйти за тебя замуж — которое я очень ценю! — приближает нас к разрешению наших противоречий.

— Неужели ты о том же нелепом деле? Я же сказал, все это чепуха! раздраженно воскликнул он и, вскочив на ноги, взволнованно зашагал по комнате. — Ты, должно быть, совсем рехнулась, Сэм, если даже предполагаешь подобное! загремел он. — Начать с того, что, когда мы встретились в Нью-Йорке, ты еще не заправляла пенсионным фондом в «Минерве», не так ли? Насколько помню, ты была рядовым сотрудником. Поэтому сама мысль, будто я вдруг решил склонить умную, самостоятельную женщину к бесчестным поступкам… например, убедить босса слепо следовать твоим советам, — это полный бред!

Саманта слушала, приоткрыв рот. На несколько секунд она даже перестала дышать — будто получила удар в солнечное сплетение. Может ли быть, что она так ужасно ошибалась все эти недели? Или все-таки нет?

— Честно говоря, Сэм, я просто не намерен больше обсуждать этот предмет. Это абсолютная чушь. А если ты этого не видишь, могу только посоветовать обратиться к психиатру!

— Что ж… спасибо на добром слове! Но даже если, допустим, я и сделала неверные выводы, все равно выходит, что мне придется расстаться с моей работой, разве нет?

— И что такого? — Мэт остановился и изумленно воззрился на нее. — Да, да, я знаю, — проговорил, опережая готовый сорваться с губ Саманты горячий протест. — Я прекрасно понимаю, как ты любишь свою работу. Ты достигла больших успехов. И, конечно, в создавшихся условиях — когда ты носишь моего ребенка ситуация для тебя как для начальника отдела складывается невыгодная.

— Это слишком мягко сказано! — процедила она.

— Расслабься. Взгляни на вещи трезвее. Это еще не конец света, Сэм! В любом случае — скажу тебе по секрету — вся эта борьба за контрольный пакет акций нашей компании может разрешиться без кровопролития. Кроме того, ты высококвалифицированный и заслуженно уважаемый человек в своей профессии. Этого никому не отнять.

— Ошибаешься, Мэт. Тут-то и зарыта собака. — Саманта в раздражении стиснула зубы. — Ты упускаешь одну вещь. Я никак не сумею сохранить свою должность, когда вскоре весь мир узнает, что я беременна от тебя. Ни при каких условиях. Он нетерпеливо пригладил волосы.

— Тут ты, разумеется, совершенно права.