Франц нетерпеливо подошел к Лоре, сидящей под торшером с анкетой на острых коленках, чувствуя, как у него начинается головная боль. Ставя без запинки галочки напротив каждого пункта в листке, она равнодушно пробегала по каждому из них глазами… И вдруг, как раз когда Франц наклонился к ней, застопорилась.

– Все нормально? – спросил он шепотом, на что та кивнула молча. Ее сжатые челюсти и нахмуренные брови, однако, говорили скорее «нет», чем «да».

Лора опустила ручку к пункту в самом конце, который Франц не мог прочесть со своего места, и поставила последнюю галочку. Медиум тут же довольно забрала у нее анкету.

– Прошу за мной.

Ее белый балахон струился шлейфом по васильковым ковровым дорожкам, словно морская пена по воде. Только тонкие бледные руки выглядывали из-под складок ткани. Белоснежные волосы, заканчивающиеся там, где поблескивали маленькие золотые сережки в ушах, делали медиума похожей на пикси из детских книжек Франца, которые ему читали сестры. Что‐то вилось над медиумом, как еще одна тень, – нечто неосязаемое, бесформенное, что можно было увидеть лишь периферийным зрением, но тут же решить, будто просто померещилось. Сама медиум была маленькой и неприметной, но эта зернистая вуаль над ней вызывала чувство безусловного повиновения, заставляла коридор, где вечно хлопали двери и выли духи, затихать в ее присутствии, а гостей – следовать безмолвно и покорно.

Франц сглотнул, жалея, что не выпил крови перед тем, как сюда приехать. В Лавандовом Доме пахло кладбищем – полынь, сырая земля, зябкий холод, как от каменных надгробий, – и от этого ему нестерпимо хотелось есть. Смерть, сидящая у него внутри, невольно откликалась на смерть снаружи. Живых людей, клиентов Дома, Франц так нигде и не увидел, даже когда они поднялись по дубовым лестницам на третий этаж (куда ему снова пришлось, ругаясь, затаскивать коляску – теперь понятно, зачем Лора потащила его с собой на самом деле!). Очевидно, все клиенты попрятались по тем самым комнатам: из одной доносился смех, из второй – рыдания, а из третьей – вой. Несколько раз мимо прошмыгивали медиумы с подносами, неся бокалы с виски, а иногда – пучки дымящихся благовонных трав. Франц чихнул, когда дымное щупальце щелкнуло его по носу.

«Будь здоров», – сказал кто‐то сзади, но, обернувшись, Франц никого не увидел. Это резко придало ему сил, и он ускорил шаг, стараясь больше не отставать и не глазеть по сторонам.

– Если у вас есть с собой мобильные телефоны, прошу, выключите их. Они создают помехи, как и цепочки, кольца и браслеты, особенно золотые. Снимите и сложите все, что есть, в вазу слева на комоде.

Медиум начала раздавать указания сразу же, как они переступили порог нужной комнаты. В отличие от остального Лавандового Дома, усеянного фотографиями, коровьими черепами и засушенными бабочками в куполообразных склянках, она выглядела совершенно обычной. Непривычно голые стены в тонкую фиолетовую полоску, пара книжных полок, плотно зашторенные окна, кушетка и круглая голландская печь на ножках, где огонь горел сам по себе, без поленьев.