– Поскольку вы присутствуете на сеансе впервые, сначала я должна прояснить несколько важных моментов. Во-первых, что есть Дух, которого мы призовем сегодня, – начала медиум, обходя все свечи в комнате по часовой стрелке с маленькими ножничками в руке, чтобы срезать верхушки фитилей и заставить их полыхать еще ярче. – Дух – это содержимое тела, которое он сбрасывает, когда оно изнашивается. Это его основная оболочка, но есть и вторая, полуматериальная, которая соединяет его с первой. Она зовется периспритом и имеет человеческую форму, привычную Духу. Это как мембрана в яичной скорлупе, что скрепляет саму скорлупу с белком и желтом. И именно эту форму, перисприт, вы сможете увидеть сегодня, когда я вытащу ее на эту сторону и сделаю видимой. Только учтите, что такая связь крайне нестабильна, и неизвестно, сколько времени займет ее установление и сколько она продержится. Так что не томите, когда дух явится. Спрашивайте быстро и только то, что волнует вас всерьез.

– А нам разве доска не понадобится для этого? – поинтересовался Франц осторожно, когда медиум прибрала со стола перед ними то единственное, что было разложено, – доску Уиджи с вырезанным на ней алфавитом и деревянным планшетом, точь-в‐точь такую же, какую Лора выпросила у соседей неделю назад, чтобы расшифровать сообщения Барбары.

– Господин Зальцман, пожертвовавший свою запись госпоже Андерсен, вместе с тем пожертвовал и полную предоплату, которую внес ранее. А он предоплачивал сеанс аженер – самый дорогой из нашего каталога и самый чистый, – ответила терпеливо медиум. – Только он может показать вам перисприт, о котором я упоминала прежде. Все остальные методы, такие как психография, запись за духом, или психофония, общение с духом посредством голоса медиума, – тоже хороши, но не настолько. Аженер – абсолютно уникальный опыт! Его главное преимущество в том, что вы лично убедитесь, что разговариваете с нужным вам духом, а не притворщиком.

– Притворщиком? – переспросила Лора с волнением. Впрочем, это «волнение» распознал только Франц, потому что слишком хорошо знал ее. Даже когда Лора волнуется, то всегда язвит и колет людей языком, как спицами. Но сейчас ничего этого не было: Лора с подозрительным послушанием кивнула и сняла все свои украшения при въезде в комнату.

Франц тревожно сглотнул.

– Это вторая вещь, о которой я хотела рассказать. Аженер минимизирует риск встретиться с притворщиком, поскольку принять чужой перисприт невозможно. – Медиум снова забегала по комнате, на этот раз против часовой стрелки, и у Франца, внимательно следящего за ней, невольно закружилась голова. – Притворщики – это духи, выдающие себя за тех, кем они не являются. Вы ведь не верите каждому, кто стучится в вашу дверь и заявляет, что он агент секретной службы? Так и с духами. Все они по-прежнему люди, и потому лжецы даже после смерти остаются лжецами. Был у нас один инцидент, когда клиент возжелал призвать дух Дон Кихота, сколько бы мы не убеждали его, что это вымышленный персонаж. И – о чудо! – к нам и впрямь явился Дон Кихот. Дух так живо рассказывал о своих приключениях, что сложно было не поверить. Только в конце он все‐таки сознался, что на самом деле был актером, давным-давно исполнявшим эту роль в театре, и ему просто захотелось поностальгировать по прошлому. О! А еще один клиент…

– Мы поняли, – не выдержал Франц, переминаясь с ноги на ногу. – Давайте уже начнем этот ваш анжур.