Я удвоил сумму и выложил на стол четыре серебряные цехина. После такого широкого жеста мать и дочь начали смотреть на нас умильно, быстро накрыли на стол, а попадья расщедрилась даже на склянку сладкой наливки. Так что обед прошел в сердечной атмосфере, и мне пришлось выслушать несколько трогательных семейных историй, как обычно, интересных только рассказчикам. После обеда был объявлен тихий час, в котором принял участие и я, рассчитывая отдохнуть перед ночным походом.

    Глава 4

    Богородский крестьянин с ветхозаветным именем Илья, решивший рискнуть жизнью за три медные московские копейки, ждал меня возле церкви в условленное время.

    -  А я думаю, придешь ты или оробеешь, - сказал он, когда я подошел к нему. - Ночью все кажется страшным.

    -  А самому-то не боязно? - в свою очередь поинтересовался я.

    -  Нет, чего мне бояться. Я вдовец, детей у меня нет, мне умирать не страшно.

    -  Неужели жить не хочется?

    -  Кому же не хочется, всякая тварь жизни радуется, только у всех конец один.

    На встречи с доморощенными философами мне давно не везло, однако пока было не до поисков смысла жизни, сначала предстояло решить конкретные вопросы.

    -  Так ты считаешь, что в лесу балуют ваши местные? - спросил я.

    -  Кто его знает, кто там сейчас обретает, раньше наши проезжих пугали, теперь, может, и чужие забрели. Одно точно знаю, никакой нечисти в этом лесу отродясь не было.

    -  Ладно, скоро сами узнаем. У тебя оружие с собой есть?

    -  А как же, вот чем тебе не оружие, - показал он тяжелую суковатую дубину, - не хуже палицы будет.

    Я в этом уверен, не был, но спорить не стал. Всяк вооружается, как ему удобно.

    -  Ладно, пошли. Только войти в лес нужно так, чтобы нас не заметили, - сказал я, зная нашу национальную слабость надеяться на «авось».

    -  Так может, там никого и нет.

    -  Днем были. В меня из пищали стреляли, потом дерево на дорогу свалили.

    -  Тогда, может быть, и есть, - задумчиво сказал он. - Однако если Бог не выдаст, свинья не съест.

    С этим трудно было спорить, я и не стал, просто пошел рядом по дороге в направлении леса.

    -  Сам-то кто будешь? - после десятиминутного молчания поинтересовался Илья. - Смотрю я на тебя и никак не могу понять, из каких ты будешь.

    Слышать такой вопрос от крестьянина было странно. Для них все люди в чистом платье, да еще с оружием были чужаки и начальники.

    -  На боярина не похож, на приказного тоже, гости, те совсем другие, - не дождавшись от меня скорого ответа, продолжил он определять социальный статус. - Может, разбойник?

    -  Нет, я так, сам по себе. Раньше жил на украйне, потом подался в Москву. Теперь уже сам не знаю, к кому относиться.

    -  А что тебе за дело до нашего леса? Пусть наши бояре ловят разбойников, а тебе какая в том корысть?

    Вопрос был, что называется, на засыпку. Как на него не ответь, все равно слукавишь. Сознаться, что я, по большому счету, авантюрист, искатель приключений, было обидно мне самому.