Чем дольше мы говорил, тем меньше я понимал нового знакомого. То ли он все-таки придуривался, то ли на самом деле был таким уникальным лодырем. Однако порядок в избе говорил о другом.

    -  А почему у тебя в избе печь с трубой, - зашел я с другого бока.

    -  Как почему, чтобы не дымила.

    -  И лавки я посмотрел у тебя хорошие, сам делал?

    -  Нет, жена-покойница.

    -  Плохо тебе теперь будет без жены…

    -  И не говори, - тяжело вздохнул он, - не знаю, как зиму перезимую…

    -  Вот видишь, а к разбойникам идти не хочешь! Я бы дал тебе денег, а ты купил бы красную шапку, красные сапоги, выручил бы из плена красавицу, она бы в тебя влюбилась, вот тебе и жена!

    Перспективу я нарисовал, лучше не придумать, осталось только воплотить ее в жизнь. По всем правилам теперь дурню только и осталось надеть лапти и пойти совершать подвиги. Однако он не спешил, обдумывал ситуацию, видимо, в поисках слабых сторон моего предложения. Наконец нашел к чему придраться:

    -  А если она за меня не пойдет?

    Я чуть не спросил его, кто за него не пойдет, но не стал, понимая, что в мозгу Павла уже выкристаллизовался образ идеальной, толстопятой красавицы. Он, кстати, даже облизнулся, и глаза его затуманились от вожделения.

    -  Только я не уверен, что ты знаешь, где разбойники живут, - не отвечая на вопрос, с сомнением сказал я.

    -  Чего там знать, в сухом логе, нарыли себе дурни землянок и думают, что их там никто не найдет.

    -  Подобраться туда незаметно можно?

    -  Нет, как же к ним подберешься, когда их там видимо-невидимо и кругом соглядатаи. Вот если только гнилой балкой идти, но там нечисто, никто и не ходит.

    -  Почему нечисто?

    -  Леший живет, он пришлых не любит, так голову задурит, что назад пути не найдешь. Прошлый год из Москвы приезжали, как туда зашли, до сих пор не вернулись.

    Я сделал вид, что не заметил его упоминания о Москве, о которой он якобы никогда не слышал, сказал другое:

    -  А может быть, они просто вышли другой дорогой, не через вашу деревню.

    -  Нет, они же лошадей здесь оставили.

    -  А ты сам лешего боишься?

    -  Чего мне его бояться, какая ему от меня радость. Это ты опасайся, ты же пришлый.

    -  Ну, я как-нибудь с ним договорюсь, - сказал я, имея в виду, что у меня уже был успешный опыт общения с лешим, который в конце концов оказался никаким не лешим, а чиновником службы времени.

    -  Ну что, значит, пойдем гнилой балкой? - задал я уже конкретный вопрос, как о деле решенном.

    -  По-другому нельзя, - покровительственно ответил он, - только идти все одно придется ночью, хорошее ли дело, ночь без сна!

    -  Завтра выспимся, а если еще успеешь спасенной девке понравится, то и не только…

    -  А про договор не забудешь?

    -  О красной шапке? Вот тебе святой, истинный крест. Самую красную выберем!

    -  Тогда пойдем, соснем перед дорогой. Шутка ли дело, ночью не спать!

    -  Поесть бы не мешало, - намекнул я, - время обеденное.

    -  Где же теперь еду возьмешь, теперь все в поле. Разве пойти старуху какую заговорить.