-  Где же теперь еду возьмешь, теперь все в поле. Разве пойти старуху какую заговорить. Только боюсь, все одно не дадут.

    -  Ты, что Христа ради питаешься?

    -  Когда как, мир не без добрых людей. Кто и так, без просьбы, лишним куском хлеба поделится. Меня многие считают юродивым, а мне и горя мало.

    Похоже, парень ловко устроился, эксплуатируя мистическое почтение соседей ко всяким явным странностям. Мне до этого дела не было, но вот поесть явно не мешало.

    -  А купить еду где-нибудь можно?

    -  Тут недалеко село есть, - показал он в ту сторону, откуда я приехал, - там постоялый двор. Только опять-таки разбойники по дороге.

    -  Больше негде?

    -  Так вот, хоть у Лесовички, она баба жадная, деньги любит, так просто, даром, зимой снега не даст.

    -  Где она живет? - живо заинтересовался я.

    -  А ты что, сам не знаешь? - удивился Павел.

    -  Откуда я могу ее знать? Я сюда попал первый раз в жизни!

    -  Да ну, а где же ты раньше жил?

    -  Потом расскажу, давай, показывай, где живет Лесовичка.

    -  Вон в той избе, - показал он пальцем, - только зря пойдешь ноги бить, она жадна, ужас как.

    -  Ничего, как-нибудь разберусь. Ты со мной пойдешь?

    -  Я? Очень надо, я спать лягу и тебе советую.

    Спать я не хотел и пошел раскалывать Лесовичку.

    Изба ее находилась немного на отшибе от общего ряда домов, ближе к лесу, отсюда, вероятно, и такое странное прозвище. Я прошел деревенской улицей, нашел тропинку к нужному подворью и минут через пять уже стучал в низкие двери избы.

    -  Кого еще Бог принес? - послышалось изнутри.

    -  Можно хозяйку, - громко сказал я.

    -  Сейчас, подожди, - откликнулся тот же голос, и на пороге показалась старая женщина в темном сарафане с простоволосой головой. Увидев незнакомого человека, она вскрикнула и спряталась за дверь, уже оттуда спросила:

    -  Тебе чего надобно?

    -  У вас можно купить какой-нибудь еды? - спросил я.

    -  А ты кто таков и как здесь очутился?

    -  Проезжий, остановился у вашего соседа, - слегка слукавил я, чтобы не ссылаться на непутевого Павла.

    -  И чего тебе нужно? - продолжила допрос Лесовичка, так и не выходя из избы.

    -  Еда нужна, масло, хлеб, можно курицу.

    -  Нету у меня ничего, сама впроголодь живу, - сердито сказала женщина.

    -  Я хорошо заплачу, - посулил я, почувствовав в голосе Лесовички некоторую неуверенность.

    -  Сколько? - быстро спросила она.

    -  Три московки.

    -  Пять за курицу, за хлеб и молоко отдельно.

    -  За все пять, и еще масло. Не хочешь, пойду дальше.

    -  Шесть! - сказала она, выглядывая в дверную щель. - Только из уважения!

    -  Пять московок и полушка, - твердо сказал я, чтобы излишней сговорчивостью не дать ей нового повода к торгу.

    -  Жди, - сказала хозяйка и плотно захлопнула дверь.

    Как я и предвидел, деньги всегда деньги, даже в глухой деревне. Лесовичка не только продала мне все, что я просил, но самолично зарезала и ощипала курицу.