-  Сначала дело, потом плата, - решительно сказал я.

    -  Нет, по-твоему никак не будет, теперь я здесь хозяин, - насмешливо сказал он.

    -  С чего ты решил? - удивился я, неприметно подступая к нему. Павел был в светло-серой холщовой одежде, и видно его было лучше, чем меня в темном платье.

    -  С того! - нахально ответил и он и, охнув, осел на землю.

    Пока он не очухался, я связал его по рукам и ногам, припасенным на этот случай лошадиным поводом.

    -  Это что было? - спросил минут через пять мой коварный проводник, приходя в себя.

    -  Ничего, с неба звездочка упала и прямо тебе на голову, - объяснил я.

    -  А почему я связанный? - продолжил любопытствовать он.

    -  Сам догадайся с трех раз.

    -  Это ты меня, что ли? - наконец понял он.

    -  Видишь какой ты умный, с первого раза понял.

    -  Развяжи, а то хуже будет!

    -  Тебе, может быть, и будет, а никак не мне.

    -  Развяжи, говорю, а то как закричу!

    -  Не успеешь, я тебе голову с плеч снесу, - серьезно сказал я.

    Павел замолчал, не находя веского контраргумента. Потому решил вернуться к старому амплуа сельского дурачка:

    -  Ну и что тебе за нужда меня связывать, ты и дороги назад не найдешь…

    -  Чего ее искать, пойду назад по балке и выйду из леса. Здесь никак не заблудишься.

    -  А со мной что будешь делать?

    -  Засуну кляп в рот и оставлю тут отдыхать. Ты же спать любишь, вот и спи тут до скончания века.

    -  А если меня разбойники найдут?

    -  Тогда твое счастье, только боюсь, сюда сто лет никто не заглянет.

    -  Ничего, меня леший освободит! Вот тогда тебе достанется!

    -  Вот и хорошо, - поддержал я идиотский разговор, - ты оставайся ждать лешего, а я пошел!

    -  А как тебя в деревне спросят, куда делся Пашка? - нашел он последний, самый никчемный довод.

    -  В деревне? О тебе? Да ваши крестьяне в церкви свечку поставят, что одним нахлебником меньше стало! Ладно, что-то я с тобой заболтался, пора и честь знать. Сейчас найду, чем тебе рот заткнуть, и пойду восвояси.

    -  А как же твой друг, так и бросишь его у разбойников? - торопливо сказал он, не зная, чем меня еще задержать.

    -  Что делать, значит, у него такая судьба!

    Я наклонился над ним, будто собираясь засунуть кляп в рот, он отдернул голову и заспешил:

    -  А если я тебе помогу?

    -  Нет, теперь у меня тебе веры нет, обманешь! Оставайся лучше здесь, мучениями искупишь все свои прошлые грехи.

    -  Погоди, хочешь, побожусь, что не обману?!

    -  Божись!

    Павел забормотал церковные клятвы. Говорил торопливо, боясь, что я и правда уйду, и оставлю его одного в лесу. Я слушал, пока он, иссякнув, не замолчал, потом решил:

    -  Ладно, на первый раз поверю тебе на слове, но смотри, шаг влево, шаг вправо, считаю за побег.

    -  Какой побег, ты что, я же побожился!

    -  Теперь говори, знаешь место, где прячутся разбойники, или все наврал?

    -  Конечно, знаю, атаман мой кум.