-  Тогда, может быть, с ним можно просто договориться? Я дам отступного за своего человека, и не нужно будет зря кровь проливать?

    -  А как же моя доля? Ты помнишь, что обещал?

    -  Я-то помню, а вот ты быстро забыл, - упрекнул я.

    -  Кто старое помянет, тому глаз вон. Развяжи, будь человеком!

    -  Лежи, не дергайся, - сказал я, снимая с Павла путы.

    Он встал. Почесал в затылке.

    -  А здорово ты мне врезал, я даже ничего не понял. Научишь?

    -  Там видно будет. Ну что, пошли к разбойникам?

    -  Так они отсюда далеко, прямиком не дойдем, к тому же впереди болото. Мы к ним лучше с утра сходим, а пока в деревню вернемся. Из деревни ближе и дорожка есть, можно будет на лошади доехать.

    Спорить было не о чем.

    -  Назад так же гнилой балкой пойдем?

    -  Зачем, отсюда в деревню тропа есть хорошая, чего нам зря грязь месить.

    Я подумал, что местные грабители сумели устроиться с комфортом, даже тропинки протоптали по своим воровским интересам, но вслух ничего говорить не стал. Мы выбрались из топкого оврага в сухой лес и, действительно, меньше чем за час дошли до деревни. Павел всю дорогу молчал, но не со зла, а на самом деле устал и переволновался. Я тоже был не в лучшей форме, чавкал раскисшими сапогами и ругал себя за легковерие. Ведь едва не купился на раскрутку сельского темнилы. Только несколько его мелких проколов и обмолвок помогли не потерять бдительность. Вернулись мы в знакомую избу, когда уже светало. Павел тотчас завалился спать, а мне еще пришлось долго очищать свою одежду и обувь. Зато встал он первым и разбудил меня приятным предложением: - Вставай, садись завтракать!

    -  У тебя же нет никакой еды, - подколол я.

    Он только усмехнулся.

    Солнце уже светило вовсю, когда мы вдвоем на моем донце въехали в лес, в стороне от того места, где на нас напали разбойники. Действительно, в их стан вела вполне приличная по здешним меркам дорога. Павел с утра был весел и не поминал вчерашнее. Мы разговаривали, сколько позволяло движение.

    -  Много их там, в лесу, прячется? - спросил я, когда мы значительно углубились в чащу.

    -  Довольно, у Чувака народишка хватает, он разбойник везучий.

    -  У кого? - не понял я имени атамана.

    -  У Чувака, - повторил он.

    -  Откуда у него такое странное имя? - удивился я.

    -  Не знаю, так видать прозвали.

    -  Никогда такого не слышал, - сказал я, вспомнив слова гадалки Сапрунихи о наших современниках, болтающихся по историческим эпохам.

    -  Теперь нужно пешком, - неожиданно сказал Павел, трогая меня за плечо.

    Я остановил лошадь, мы спешились и дальше пошли по еле заметной тропинке вглубь леса. Мой донец недовольно фыркал, когда ветки касались его морды, но оставить его одного я, понятное дело, не рискнул. Вдруг невдалеке раздался свист, Павел тотчас вложил два пальца в рот и ответил свистками трех разных тональностей.

    -  Караульный, - сообщил он мне, - увидел чужого человека.

    -  Ты, я вижу, здесь свой.

    -  Шутишь! Мы с Чуваком кумовья, я его сына крестил!

    -  Так он, что, в лесу живет с семьей? - удивился я.

    -  Зачем ему здесь семья, она в Москве, на Таганке, у него там дом, будь здоров! Здесь он как бы службу несет.