-  Давай я постираю белье и платье, - предложила Наташа, когда мы завершили водные процедуры.

    -  А во что оденемся?

    -  Так до избы добежим, все равно ведь никого нет!

    Довод был резонный, а одежда грязная.

    -  Ладно, давай стирать вместе, я тебе помогу, - предложил я.

    Наташа удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы в четыре руки быстро простирнули наши скудные одеяния и, забрав мокрые вещи, вышли из бани. За тот неполный час, что мы мылись, в природе все переменилось. По небу несло низкие черные тучи, свистел ветер, прижимая к земле траву.

    -  Скорей! - крикнул я и, схватив девушку за руку, бегом потащил к избе. Едва мы оказались внутри, как оглушительно ударил гром. Наташа испугано вскрикнула и прижалась ко мне не успевшим остыть телом. Я подхватил ее на руки и отнес на полати. Наше выстиранное белье оказалось на полу, но в течение получаса мы о нем не вспоминали.

    За стенами грохотала гроза, в щелях свистел ветер, а мы предавались бурному празднику плоти.

    -  Ну, что, был ураган? - спросил я, наконец, отрываясь от этого нежного, страстного великолепия. - Кто выиграл?

    -  Ты мне скажешь, откуда это узнал? - совершенно трезво, так как будто только что не было страстных стонов и бессмысленных выкриков, спросила она.

    -  Может быть, когда-нибудь, и скажу, - тем же серьезным тоном пообещал я.

    Потом мы опять занимались любовью. До вечера с празднества так никто и не вернулся, так что времени у нас оказалось достаточно, чтобы уморить друг друга ласками. Я, кажется, начал серьезно влюбляться. Не знаю, что чувствовала ко мне Наташа, но внешне у нас складывались самые нежные отношения. Мне было приятно на нее смотреть, обнимать, целовать, ну и все прочее, что бывает между людьми в период первой страсти. Разница в культурах пока никак не сказывалась. Мне было легко и приятно с ней, и ее недавнее прошлое никак не напрягало и не сказывалось на наших отношениях.

    -  Тебе хорошо со мной? - спросил я, когда ни на что другое, кроме разговоров, не осталось сил.

    -  Ты сам не видишь? - вопросом на вопрос ответила она. - Я даже не думала, что может быть так замечательно!

    Я хотел сказать, что жаль только, что так будет не всегда, но не сказал. Зачем было омрачать первый день нашего нежданного медового месяца.

    -  Дай я тебя поцелую, - попросил я, уже не в силах переползти на ее сторону полатей.

    -  Опять? - удивилась она.

    -  Нет, на сегодня все. Скоро должен вернуться Ваня.

    -  Он давно с тобой?

    -  Несколько месяцев. Мальчик сирота, у него никого нет.

    -  У меня, получается, тоже.

    -  Расскажи мне о себе, - попросил я. Девушка задумалась. Потом повернулась светлым в полумраке избы лицом, легла на бок.

    -  Не знаю, что и говорить. Раньше мы жили в Москве в большом доме, но я тогда была совсем маленькой и почти ничего не помню. Батюшка был у царя боярином или кем-то еще, я точно не знаю. Помню только, что мы были очень богатыми, и у нас было много холопов. Потом за что-то попал в опалу…

    -  Не знаешь, при каком царе?

    -  Нет, я в царях не разбираюсь.