|
— Ты откуда? — поинтересовался он. — С Мареттимо, — наивно ляпнул я. Черт! Это провал. — Щенок необстрелянный, — добродушно проворчал капитан. — Часть какая? Сочинять номер части мне не пришлось: шею капитана захлестнули куском того самого троса, которого у меня нет, а к затылку ему приставили бластер. — Спасибо, — вежливо поблагодарил я ребят, — а то я врать не умею. Лицо офицера покраснело, он боялся шевельнуться. Говорить он тоже не мог, отлично, ещё не хватало выслушивать то, что он хочет мне сказать. — Держите руки так, чтобы я видел, — предупредил я капитана. Он послушно положил руки на колени. — Выше, — приказал я. Он передвинул их на планку у лобового стекла. Я свернул на первую же боковую дорожку и остановился. — Хвост сделайте, — напомнил я ребятам. Дверь со стороны капитана открылась, и Алекс избавил его от бластера. Я облегчённо вздохнул. — Готово, — крикнул откуда то сзади Гвидо, — можно ехать. Я тронулся с места, и мы проехали пару километров вглубь леса. Теперь надо допросить пленного; кто б из нас знал, как это делается, и пентатола нет. Хотя… Они, наверное, тоже учат своих офицеров противостоять пентатолу, а если те попадутся на зубок их СБ, там обойдутся без пентатола. Тросик ослаб. — Вылезайте, — приказал я. Держась руками за горло, капитан вышел из машины. — Руки за спину, — велел ему Лео. Капитан вёл себя идеально. Похоже, это он — щенок необстрелянный. Или крыса тыловая, кому как больше нравится. Связанного пленника посадили спиной к толстой сосне, пусть ему будет удобно, а Гвидо вежливо предложил ему воды. Капитан согласно кивнул. — Мальчишки! — прохрипел он, как только смог говорить, из всей остальной его речи только предлоги и союзы могут быть воспроизведены в приличном обществе. — Неинформативно, — спокойно заметил я, вынимая документы из его планшетки. Капитан заткнулся. Так, первым делом карта: Мачерата держится, линия её обороны нарисована. Два дня назад наши отдали северную окраину. Подробностей дислокации кремонских частей на карте не было, только одна какая то воинская часть была отмечена кружком. Проф наверняка многое понял бы и из такой карты, но для меня она означала только, что мы ещё не проиграли и что прорваться в город нельзя. Больше никаких карт или приказов в планшетке не было, а в нагрудном кармане нашлось удостоверение на имя Винченцо Коллеферро, капитана, офицера для особых поручений при генерале Бовино, командующем третьей армией. Бесценный язык, если бы мы сумели его разговорить и если бы могли передать информацию! Я показал удостоверение стоящему рядом со мной Лео. У него даже глаза расширились: вот это птичка! — Алекс, Гвидо, охраняйте его… Мы с Лео отошли в сторонку. — Что мы будем делать? — спросил я. — Ни разговорить, ни передать информацию. — Сначала мы попробуем его разговорить, — заметил Лео, — а потом в зависимости от результатов… Если это смертельно важно, попробуем прорваться в город. — Если это смертельно важно, мы не сможем его разговорить. — Энрик, ты забыл, там на таких местах паркетные шаркуны. Мы же читали. Он струсит, — уверенно заявил Лео. — Ну попробуй, — согласился я. Мы вернулись к пленному. Алекс и Гвидо стояли рядом, напротив него, как ангелы мести с пламенными мечами — очень пугающе. Лео встал между ними: — Зачем вы ехали под Мачерату, капитан Коллеферро? Капитан сжал зубы, как будто его уже начали пытать — точно, паркетный шаркун. Лео прицелился в него из бластера. — Считаю до трех, — угрожающе произнес он, — раз… два… — Спятил! С тебя твой командир шкуру снимет, если узнает, что ты меня прикончил! — Капитан был на грани истерики. |
