|
Женщина немного опустила нож. — Если вы не хотите, — продолжил я успокаивающим тоном, — я могу подняться обратно, и мы можем закрыть вас снова и даже балку положим на место. Она в шоке и в отчаянии. И ничего не понимает, так что все равно, что ей говорить, лишь бы мягко. — А где Поль? — спросила она невпопад. Это, наверное, её муж. Не думаю, что ей стоит смотреть на то, что от него осталось. В этот момент заплакал ребенок. Она бросила нож, обернулась и взяла его на руки. Хм, кажется, только он делает её вменяемой. — Нам придется несколько дней прожить в лесу, — объяснил я, — какие вещи брать? Она кивнула и показала на приготовленный узел с чем то мягким, рядом стояли несколько банок молочных смесей. Не такая уж она сумасшедшая, собиралась выбраться и куда то пойти, это точно. — Поднимайтесь, я это заберу. Я вылез наверх вслед за женщиной. — Алекс, спустись, посмотри, не забыл ли я чего нибудь детского, без чего нельзя обойтись. Алекс согласно кивнул. Лео подхватил женщину за талию и направил её к машине так, чтобы она не видела тела убитого мужа. Я подумал, что Лео не зря тогда придавил нас с Алексом к земле, в эту минуту я точно мог бы напасть на санитарную машину, а если бы нам понадобились медикаменты — то и на госпиталь. Спокойно, вот с этого все и начинается. Они — такие сволочи, надо им отомстить: ты переступаешь через законы войны, убиваешь, например, пленного, потом раненого, а потом… Вот он, результат, у меня перед глазами. Из подземелья вылез Алекс с каким то свёртком. Я заглянул в кузов: молодая женщина, прижимая к себе ребенка, забилась в угол, чтобы держаться подальше от пленного капитана. Гвидо её успокаивал. — Следи за этим, — жестко приказал я ему, мотнув головой в сторону Коллеферро. Гвидо кивнул. Ребята забрались в кузов. И мы поехали дальше. Следующие три фермы были сожжены, а их обитатели убиты. Четвертая ферма, последняя вдоль этой дороги. Я затормозил, не доезжая по крайней мере километр: через щели в плотных шторах пробивались лучи света небольшой лампы. Хм. Ребята присоединились ко мне для очередного блиц совещания. — Теперь моя очередь, — заявил Лео. Я не возражал. И он скрылся в темноте. Вернулся Лео минут через сорок. — Там кремонцы, человек пятнадцать, — доложил он, — пьют вино из хозяйских запасов. Видите виноградник? — Ты близко подобрался? — В окно заглянул. Они все пьяные. И охраны не выставили. Мы переглянулись: очень хочется испортить им оргию. — Ладно, — сказал я. — Алекс, останешься здесь, разворачивай машину и садись за руль. — Энрик! — Там в кузове женщина с ребёнком, — напомнил я, — и очень ценный пленник. Ценный не сейчас, а вообще. Тяжело вздохнув, Алекс кивнул. — Гвидо, проверь, как там капитан, хорошо связан? Через минуту мы втроём уже шли между ажурных решёток, обвитых виноградными лозами. И через пятнадцать минут были на месте. Ещё пару минут мы любовались картиной: пьяные солдаты орут непристойные песни и хвастают своими победами над беззащитными женщинами. — Внутрь не заходим, — сказал я, — расфокусируем бластеры, выбиваем окно и поливаем огнем все, что шевелится. Ребята кивнули. Лео перебрался к соседнему окошку: оно вело в ту же комнату. Они так орали, что не заметили звона выбитых стекол. А потом мы устроили им ад. Две горящие фигуры выскочили на крыльцо: не поможет. Это не моряки с той подлодки в Липари, это вообще не люди. Поэтому никаких сомнений. Прежде чем пожар начал лизать стены дома снаружи, мы в порядке отступили и вернулись к Зеленому Лису. Я посмотрел на часы: — Пора возвращаться, иначе нас утром заметят на дороге. |
