|
Мы перенесли Гвидо обратно в палатку, а девочки разобрались, в каком порядке они будут дежурить у постели раненого. Я вышел наружу. Уже почти семь. У нас потери, нет транспорта, и ребята просто серые от усталости. Лео поймал мой испытующий взгляд и постарался расправить плечи. Я покачал головой: нет, этой ночью ничего, кроме беды, просто не может случиться. — Нет, — сказал я, — сейчас мы никуда не пойдём. Завтра уже вторник, сбегаем днем до дороги и посмотрим, отступают они или нет. Лео согласно кивнул. Когда это я в последний раз спал ночью? Э ээ? В четверг. Ладно, ещё трое суток, и все. А потом… «А потом, — сказал сердитый внутренний голос, — ты будешь изображать дурака сразу на двух факультетах!» Вот зловредный! Наконец то я проснулся утром, а не вечером. Но теперь у меня проблем полон рот, вчера все было просто: постарайтесь спасти всех, кого можно. Сегодня, во первых, день, и разъезжать по дорогам четырнадцатилетним мальчишкам без документов и с нагло споротыми с рукавов кремонскими буйволами не стоит. Во вторых, Гвидо сам ходить не может, и если нас поймают и допросят с пентатолом, мы подставим всех, кто спрятался сейчас на острове. В третьих, транспорта больше нет, а добывать его днем — наглость. Вывод: кто нибудь один может сходить в разведку, посмотреть, не начали ли кремонцы отступать. И все! Дальше — по обстановке. Лео и Алекс, оба, встали раньше меня и имели злющие физиономии людей, готовых на всё. Понятно, решили, что я опять отправлюсь «развлекаться» сам, а их тут оставлю. Вообще то, я так и собирался сделать, но черт возьми, они же сейчас передерутся, решая, кто будет первым бить мне морду, если я это скажу. Что же делать? С мордой то ничего не сделается, но, кажется, мне придется уступить, иначе я потеряю друзей. Неужели нет другого выхода? По крайней мере, я могу тянуть резину: пока мы навестим Гвидо, умоемся, позавтракаем… Вдруг какое нибудь гениальное решение придет мне в голову. С Гвидо все было в порядке: он тоже недавно проснулся, был бодр, свеж и голоден как волк. Я за него порадовался. Раз я пришёл и раненый не останется один, дежурившая в тот момент Джессика отправилась за завтраком для него. — Что я ещё должен сделать, чтобы девчонки поняли, что я не при смерти? — поинтересовался Гвидо, как только девочка вышла. — Быть паинькой и слушаться тетю доктора, — в тон ему ответил я. — Чего нибудь хочешь? Неудобно лежать или ещё что… — Да все нормально! — раздраженно ответил он. — Меня уже спрашивали об этом раз пять! — Ну… я думал, ты не хочешь просить девчонок. — Анджело уже приходил… — пояснил Гвидо. — Ну уж попросить, чтобы они позвали тебя, я могу! — Чего ты такой злющий? — удивился я. — Тебе волноваться вредно. — Откуда ты знаешь? — Давно ли ты считал, что я знаю все? — деланно изумился я. — Правда, не горячись, — добавил я серьёзно. — Хочешь всех прогнать — прогоняй, хочешь позвать — зови. Когда ещё выпадет такая возможность покапризничать. — Обязательно! — пообещал раненый. Тут вернулась Джессика с тарелкой овсяной каши (ужас какой! Это Джулия захватила из дому этот кошмар всех болящих?) и прогнала меня наружу. Гениальное решение, как пойти в разведку самому, не пришло. После завтрака я достал ту самую монетку. Вздохнул. — Ладно, разыгрывайте. Лео улыбнулся, Алекс просиял. Виктор недовольно пыхтел, но не протестовал: ему хватило одной вылазки. — Ястреб, — сказал Алекс, — я всегда его выбираю. И выиграл. Лео только скрипнул зубами. Я предпочел бы другой исход: Лео — человек спокойный и надежный, а Алекс — вроде меня, псих! Я отдал ему свои часы: компасу я по прежнему не доверял — стрелка показывала что то одно, но по часам получалось, что север градусах в тридцати от этого направления. |
