|
И минут пять объяснял, почему ему не следует лезть на рожон, пока Алекс не взорвался и не заявил, что он и сам не дурак и все понимает. Меня это немного успокоило. Он распихал по карманам многочисленные шоколадки и утащил Джессику в сторонку — прощаться. Я пошел в форт, подождать его там. Алекс появился у тропы в девять утра. — Ни пуха! — сказал я. — Иди к чёрту! — Возвращайся не позже шести вечера, ясно? — Ясно. Ну я пошёл. В десять я понял, что надо чем нибудь заняться. Комм по прежнему только трещал, в лагере был идеальный порядок, и делать было решительно нечего. Гвидо почти все время спал. На вопрос обеспокоенной публики «Насколько это хорошо и правильно?» Анджел о неизменно отвечал, что всё отлично. Большую часть дня я отвечал на вопросы вида «Кто делает дырки в сыре?», «А в макаронах?», «Почему небо синее, а трава зелёная?» и ещё сотни полторы в том же духе. Потом детей покормили обедом и устроили им тихий час. Я посмотрел на часы: всего только три. В четыре, после обеда, я ходил взад вперед вдоль костра. Лео сидел чуть в сторонке и смотрел на меня с нескрываемой иронией: — То то же! Так тебе и надо! — заявил он. Я ходил так ещё минут пятнадцать, пока Анджело не положил мне на плечо свою тяжеленную лапищу. — Возьми себя в руки, — прошептал он, — на тебя все смотрят. Я кивнул: правильно, хватит психовать. — Сходи прогуляй пленного, — предложил мне Анджело, — а то мы его замучили, он почти все время связан. — Угу, Лео, присоединишься? Лео согласился. Мы развязали бедного капитана Коллеферро. Ещё двух суток не прошло, а он уже осунулся и потерял штабной лоск и уверенность в себе. Мы прогуливали его со всеми предосторожностями, в стороне от лагеря, чтобы он не мог взять заложника или выкинуть ещё какой нибудь номер, но, по моему, зря, он и так ничего не сделает. Половина шестого, ожидание стало невыносимым. — Все, — сказал я капитану, — руки. — О господи! — с чувством воскликнул капитан. — Я могу дать честное слово… Я покачал головой: — Я вам не поверю. — Но почему?! — Вы — офицер армии, от которой надо прятать детей. — Я мотнул головой в сторону играющих в отдалении малышей. Коллеферро вздохнул и покорно заложил руки за спину, чтобы мы могли его связать. Офицер для особых поручений! Ха! А у нас я знаю какого нибудь офицера для особых поручений? М мм, знаю, я сам, например. Но я не назвал бы свое место особенно тёплым. Алекс появился на острове ровно в 18 00. Всеобщий вздох облегчения можно было услышать в километре. — Ну? Как? — спросил я. — Отступают. Там такая каша на дороге… Еле перебрался. Лео помрачнел — понял то же, что и я. Я переждал всеобщие восторги, взял Алекса за рукав и отвел в сторонку: ругать я его буду наедине. — Какого черта ты вообще лазал за дорогу?! Что, эта каша была плохо видна с ближайшей обочины? — Ну э ээ… — Алекс не ожидал, что его подвиги так низко оценят. — Ну я ходил до шоссе. — Зачем? — Хотел убедиться. — Понятно. Герой! — ехидно сказал я. Алекс опустил голову и покраснел. — И ещё подождал, чтобы эффектно появиться секунда в секунду. Алекс кивнул. Я повернулся и пошёл. И что нам теперь делать? Я отошел в сторонку и сел, прислонившись к сосне. В голове не было ни одной мысли. Хотел же пойти сам, испугался ссоры с друзьями. И что теперь? Чёрт бы его побрал! Он что, не понимает? А если бы его поймали и допросили? И сам бы погиб и всех остальных тоже… Трое маленьких детей, которых в случае чего придется нести на руках, раненый Гвидо. |
