– А мотоциклы?

– И мотоциклы купаться, – сказал я, немного подумав.

Вера начала беспокоиться, не случилось ли с чего с Аркадием Алексеевичем – он всегда старался держать под контролем ситуацию, как бы плохо себя не чувствовал, а тут не показывается. Она не успела сделать и пары шагов, как мы услышали крик Гюнтера, в машине которого сидел военврач:

– Das bin nicht ich! Ich habe es nicht angerührt! (Это не я! Я не трогал его!)

Я поспешил вслед за Верой. Аркадий сидел в кабине, склонившись головой к дверце. Когда кто-то начал открывать ее, командир медсанбата начал выпадать наружу. Военврач умер в дороге. Сердце все же не выдержало.

Да почему же как помирать безвременно, так и самые лучшие? Вот вам и пример – мужик остался со своими больными, хотя мог бы и в тылу отсидеться, с таким-то здоровьем. Не бросил их, не помчался впереди собственного визга, как некоторые начальнички, которых видел, когда еще с Адамом пешочком шкандыбали. Ведь без раненых он бы уже давно до Волги доехал! Эх, Аркадий, Аркадий…

Тут же родился слух, что наш немец приложил к смерти командира руку. Кто-то из раненых начал вытаскивать его наружу, а Гюнтер кричал во всё горло, что он не при чем. Странное дело: как надумаешь делать что-то полезное, так собирать людей приходится уговорами и угрозами, зато на всякую ерунду сбегаются сами.

Вера крикнула на собравшихся, приказывая им разойтись, и побежала к Аркадию. Он умер с коробочкой валидола в руках. Наверное, не хватило сил достать таблетку. Она проверила пульс на шее, оттянула верхнее веко, посмотрела и тут же отпустила. В ответ на мой немой вопрос только покачала головой – помочь ему уже давно нельзя.

Я не стал ей мешать, а погнал любителей самосуда в помощь Никите, который толкал вместе со своими помощниками «хорьх» к реке. Занятие, наверное, было не из легких, иначе зачем бы они постоянно призывали на помощь чью-то мать?

Подошел к Вере, одной рукой вытиравшей слезы, а другой – закрывающей глаза Аркадия Алексеевича.

– Слушай, Петя, а что же делать теперь? – растерянно спросила она, всхлипывая.

– Я удивляюсь, товарищ военврач второй категории! – в такой ситуации надо не сочувствовать, а сделать морду кирпичом. – Ты в армии или где? Если командир выбывает из строя, его место тут же занимает старший по званию из оставшихся, если не было других распоряжений. То есть, ты теперь командир медсанбата. Тело Аркадия надо перенести в кузов, написать рапорт о смерти, или как оно там называется, принять командование, построить и довести до личного состава ситуацию, проверить наличие запасов продуктов, лекарств и всякое остальное. Да что я тебе рассказываю, ты и так всё это знаешь.

Вера коротко кивнула, о чем-то задумавшись, и пошла к замыкающей машине. Вскоре ее голос был слышен там: она направо и налево раздавала указания.

Я же занялся тем, чем собирался: надо было заминировать мост. Поможет мне в этом ящик с двумя снарядами для гаубицы, который я захомячил в кузове одного из «манов». Я не дал его выгрузить, как знал, что пригодится и его заложили сверху всяким медицинским добром.

Наши то ли забыли про этот мост, то ли сил не хватило его взорвать. Да, совсем не главная дорога, и мост выдержит только легкую технику. Но хоть на пару часов эту орду задержать – и то дело.

Пришлось немного повозиться, пока заложил фугас у опор моста, зато рванет с гарантией. И ни одна зараза мост не разминирует – только сунутся, заряд сразу сработает. Хороший подарочек получился, от души.

Вроде и проторчал я под мостом немало, вылез на дорогу – а все еще собираются, думают. Темно почти, а нам надо бы до ночевки отъехать километров несколько. Ничего не сказал, посмотрел только с легким укором на Веру: она же командует, должна всё организовать.