— О, ей вовсе не хочется ослепнуть!

— Но я все время смотрю в ее глаза, я ослеплен и так очарован, что ничего вокруг не замечаю, кроме нее.

— Она наверное, очень красива, эта англичанка?

— Пока не англичанка, — ответил Джеффри. — Но если Богу будет угодно, я вскоре сделаю ее англичанкой.

Мадемуазель Жанна откусила нитку.

— Отважный джентльмен, ничего не скажешь, — заметила она и снова склонилась над своей работой.

Оба с минуту молчали.

— Жанна, — умоляюще сказал Джеффри.

Она выпрямилась.

— Вы еще здесь? — спросила она, изображая на своем лице неподдельное удивление.

Джеффри приблизился к ней и опустился на колено, как бы невзначай обняв ее одной рукой за талию.

— Нет, Жанна!

— Он определенно хочет уколоться, — сказала Жанна.

Иголка засновала вверх-вниз еще быстрее, чем раньше.

Джеффри взял женщину за руку.

— Милая, не причиняй мне страданий. Послушай — я расскажу тебе о моей возлюбленной.

Взгляд мадемуазель Жанны оставался как будто бы безучастным, но в уголках ее губ пряталась лукавая улыбка.

— Я могу позвать на помощь, — как бы самой себе сказала она.

— Нет, мне не нужна никакая помощь, — решительно возразил Джеффри. — Эта леди, дорогая моя, маленькая и очаровательная молодая женщина. Такая маленькая, что я мог бы спрятать ее в свой карман и забыть, где она.

— Английская галантность, — вздохнула Жанна. — Бедняжка леди!

— Нет, не бедняжка, Жанна, потому что ей целиком принадлежит сердце мужчины.

— Которое так мало, — подхватила Жанна, — что она кладет его к себе в ридикюль и забывает, где оно.

— Пусть забудет, пусть будет холодна, но сердце это навсегда с ней, страдающее от ее холодности и насмешек и смиренно ожидающее, пока, наконец, она не станет добрее.

— Трусливое, жалкое сердце, оно впустую проживает свою жизнь.

— Нет, нет, как ни смиренно это сердце, оно тайно и пристально наблюдает за этой леди, и пусть возлюбленная пренебрегает и смеется над этим сердцем, пусть! Оно посвятит всего себя охране благоденствия и счастья возлюбленной.

— О, тогда, должно быть, это достойное сердце, потому что оно, несомненно, уже давно посвятило себя этому.

— Не очень давно, Жанна, потому что раньше оно было погружено в сон.

— О, так, значит, это его первая любовь?

— Да, и единственная, ведь прежде оно не знало, что на свете есть эта маленькая леди с большими синими глазами и прелестными ямочками на щеках, француженка по имени Жанна, у которой каштановые кудри и такой насмешливый, злой язычок.

— В самом деле, пылкое сердце!

— Только возлюбленная его упряма и своенравна.

— И француженка, — мечтательно произнесла Жанна. — В самом деле, мне жаль это сердце.

Джеффри теснее прижал Жанну к себе.

— Оно счастливо — это сердце, Жанна. Но что с того для его обладателя? Он потерял его ради женщины — и что ждет его теперь?

— Оно было такое маленькое, что он, наверное, и не заметит его отсутствия, — сказала Жанна.

— Но он заметил. И хотя ему уже не вернуть своего сердца, он очень хотел бы завоевать сердце своей возлюбленной.

— О, оно было бы слишком холодно.

— Он мог бы согреть его, дорогая.

— Нет, потому что он англичанин и враг этой женщины.