Скосился на глубокий овраг, заваленный гниющими телами. Хмыкнул. И отвернувшись, решительно зашагал к длинному дому.

— Что с ним? — поинтересовался Беромир у Вернидуба, когда скептик достаточно удалился. — Мне кажется или он как-то ко мне странно относится.

— Он считает, что ты не по обычаям принят в ведуны. И что ты настоящего пробуждения не проходил.

— Ну считает и считает. — пожал плечами Беромир. — Мне то с этого что?

— Если его мнение возобладает в роще, то ты лишишься своего взрослого имени, да и учеников твоих никто признавать не станет.

— Звучит как безумие. — фыркнул Беромир.

— Второй раз нельзя пытаться получить пробуждение в ведуны. А значит, тебе будет навсегда закрыта дорога в Священную рощу.

— Я должен туда рваться⁈ — начал он заводиться.

— Не надо так говорить, услышат еще.

— Услышат и что? — нарочито громко спросил Беромир. — Я не рвался в ведуны и не просил себя им называть.

— Ты не понимаешь, — попытался примирительно что-то сказать Вернидуб.

— ЧТО⁈ — перебил его Беромир. — Что я не понимаю⁈ Я как проклятый пытаюсь скорее вооружить наших людей. Дерусь с врагами, чтобы защитить нас от грабежей. Стараюсь… А вы… Обычная зависть. Как же мелко и мерзко! Если я не нужен — я уйду. Прямо скажите. Зачем голову морочить?

— И куда ты пойдешь? — поинтересовался скептик, который, как оказалось, ушел не слишком далеко и все отлично слышал.

— Куда душа моя мятежная пожелает. — ответил Беромир и быстрым шагом направился к длинному дому.

Его накрыло.

С головой.

Аж затрясло от охватившей ярости, близкой к бешенству. Видимо, прорвалось нервное напряжение.

— Что происходит? — встревоженно спросила Злата, увидев мужа в таком состоянии.

— Мы уходим.

— Когда? Куда?

— Немедленно. Неважно.

— Но что случилось⁈ — ахнула Дарья.

— Беромир! Не дури! — воскликнул Вернидуб подбегая.

— Что ты себе позволяешь⁈ — рявкнул скептик издали.

— Ухожу. Я изгнан из клана. Мне отказано в пробуждении. Разве мне тут место?

— Ты не изгнан! — нервно выкрикнул Борята.

— Совет клана меня изгнал, вместе с отцом и всей его семьей.

— Но время изгнания истекло! — вновь выкрикнул Борята. — К тому же само изгнание было несправедливо, а потому силу не имеет. Я как боярин клана в том тебе даю слово при людях.

— Судя по тому, что задумал этот мухомор, — указал Беромир на скептика рукой, — я в шаге от того, чтобы быть изгнанным отсюда вовсе. И из клана, и из этих земель вообще. Зачем тянуть? Лучше уйти самому, чем ждать такой судьбы.

— Нет! — выкрикнул Вернидуб. — Никто о таком даже не сказывал!

— А как эту дурь понимать⁈ В чьих интересах его поступки? — указал на скептика Беромир. — Кому они на руку? Может быть, тебе? Или тебе? Или им? Кому с них польза? А я скажу! Только Сусагу. Ему очень удобно было иметь дело с покорными овечками, стричь с них шерсть и резать под настроение.

— А ведь и верно, — скосился на скептика Борята.

— Что ты несешь! — взвился тот и отступил.

— По делам их узнаете их! — процедил Беромир.

— Не смей так говорить! Не смей!

— Выходи в круг. Давай перед лицом Перуна выясним: за кем правда.

— Давай! Выходи! — хохотнули дружинники и бояре оживившись.

Скептик нервно начал озираться.

— Чего робеешь? — с усмешкой спросил Боярат.

— Я… я… нет! — наконец собрался этот ведун и выпалил, обращаясь к Беромиру: — Я проклинаю того, кто называет себя Беромир! Именем Велеса! Силой Велеса! И всеми его напастями!

— Нет, — покачал тот головой.