Часть 2

Глава 5

168, червень (июнь), 22

— Красота-то какая! — восторженно произнес Беромир, глядя из бойницы.

Эхо скромно промолчало.

Хотя все присутствующие заулыбались. Эту пошлую шутку он им уже давно рассказал и пояснил. Введя, так сказать, в оборот.

Он вообще не стеснялся в таких вещах. И обильно закидывал в местный фольклор анекдоты и веселые истории из будущего. Разумеется, в адаптациях.

Тут и Вовочка шел в дело, и Василий Иванович, и Штирлиц, и поручик Ржевский, и Чебурашка с рептилоидом Геной, и… да кого там только не было! Все, что припоминалось, «напильником» доводилось до подходящей кондиции и отправлялось в массы. Находя, кстати, очень живой отклик.

Сказывалась весьма слабая и низкая база.

Строго говоря, местные жители если байки и травили, то максимально приземленные и по большей части бытовые. Что-то из курьезных моментов, случившихся с их знакомыми или подмеченными ими у животных. Свое они почти ничего не придумывали, так как с фантазией у них все было плохо.

Впрочем, это не было чем-то особенным. Такая проблема много где наблюдалась, когда голод, тяжелый труд и полная изоляция от хоть какого-то внятного культурно-развлекательного, научного и образовательного контента давали о себе знать. Нельзя родиться в диких местах, всю жизнь заниматься тяжелым, примитивным трудом и внезапно добиться каких-то вершин в интеллектуальной деятельности. На практике. Хотя в сказках такое сплошь и рядом встречается.

Беромир отчетливо понимал: мозг — это такой же орган, как и иной другой. И если им не пользоваться в широком смысле слова, он развиваться и не станет. Хуже того — начнет деградировать. Что в полный рост усугублялось употреблением алкоголя и формированием устойчивых привычек, которые сообща могли довести мозг практически до «паралича[1]» или, как говорят отдельные шутники «фимоза». Когда он вроде как есть, а толку от него никакого. И человек в таком состоянии может идти лишь по рельсам, становясь невосприимчив ко всему новому. Словно этакий автоматон… заведенный болванчик.

Плохо?

Ужасно!

Но у этой проблемы имелась и оборотная сторона — позитивная. Как, впрочем, и у многих явлений. При слаборазвитом мозге стрессы воспринимались иначе.

Вообще.

В принципе.

Поел — уже счастье. Птички поют и солнышко светит? Натуральный рай на земле, а жизнь удалась.

И это не утрирование.

Конечно, умение ценить то, что у тебя есть — великое искусство. Одна беда — для полноценного ощущения счастья нужно, к сожалению, быть идиотом. Природным или по обстоятельствам. То есть, человеком, который не понимает окружающих его проблем и понимать не желает. У него все хорошо. Он в зоне комфорта. Примерно, как овечка на мясокомбинате.

Определенный резон в этом имелся. И Беромир понимал, почему предатель из фильма «Матрица» так поступил. Но сам держался другой крайности. Еще когда он был Иваном Алексеевичем, то хотел знать. Просто знать. В широком смысле слова. Как бы горько от этого ни становилось. И теперь окружение свое в такой парадигме и старался воспитывать.

Получалось, правда, плохо.

С одной стороны, существовала сильная вероятность утечки ценных сведений. Из-за чего приходилось устраивать регулярные шоу, закрывая реальные знания «макияжем» ритуалов.

С другой — люди были просто не готовы.

Даже Вернидуб, на что уж прогрессивный человек по местным меркам. Но даже он не обладал абстрактным мышлением[2] путь и в зачатке. Да и вообще очень занятно мыслил, находясь с головой в мистике самого разного фасона.

Беромир несколько раз пробовал сесть и попробовать этому седому ведуну что-то сложное рассказать с позиции научного метода.