— Ветряная?

— Да. Ты ведь сказал: «мельница ветряная».

— Тут надо подумать, как ее лучше сделать…

— Просто скажи так, чтобы я поняла суть задумки.

— Домик это такой как башня крепостная. Наверху кладется бревно. К нему с одного торца крепятся лопасти… ну, что доски, только большие. Ежели она по ветру развернута, то бревно это вращается. А дальше уже, что потребно, то и делай с ним: хочешь — пили, хочешь — зерно перетирай.

— А если ветер не дует?

— То оно и не крутится. Посему я и мыслю поставить такую мельницу где-нибудь повыше. Да и вообще — чем выше та башенка, тем лучше.

— Понятно. Они не сделают. — покачала головой Дарья.

— Крепость-то построили.

— Крепость строили ученики. А ты их год учил. И даже более.

— Да чему я их за тот год обучил-то? — отмахнулся Беромир.

— Год рядом с тобой дорогого стоит! — серьезно и несколько патетично воскликнула Дарья. — Ты, верно, не замечаешь, как люди рядом с тобой меняются.

— Кстати, по поводу людей. Все хотел спросить, тот дурной к тебе дошел? Ну с рассеченной кожей на лбу?

— Что пакости говорил про девицу?

— Да. Значит, дошел. И как ты его наказала?

— Полюбовником своим сделала.

— Что⁈ — опешил Беромир.

— Каждый вечер после ужина приходит ко мне и трудиться не покладая… рук. — оскалилась Дарья. — Чего смотришь? Сам же сказал, что мне надобно ребенка заводить нового.

— Но он же дурачок…

— Там все непросто. Поговорили мы с ним по душам. И выяснилось, что ему не просто отказали, а еще и высмеяли. Ославив на всю округу. Он и обиделся. Из бедного рода. Слабого. Почти без мужчин. Оттого и заступиться некому.

— Ты в здравом уме? — осторожно переспросил Беромир.

— Странный вопрос.

— Да у тебя прямо глаза загорелись, как о нем заговорила. Влюбилась?

— Да ну тебя! — отмахнулась Дарья. — Сам настаивал и теперь браниться начинаешь.

— И что ты с ним собираешься делать?

— Как что? Оставить при себе. Мне же надо потешиться? А он юн, горяч и привязчив. Да и помощь в делах пригодится. Все лучше, чем дочки Добрыни. Силенки у него побольше.

— Не боишься, что бросит?

— А я его уже прокляла. — оскалилась Дарья. — Прямо на это и заговорила. Бабам же сказала, что через это проклятье — с кем он сойдется, та и захворает.

— Добрая ты… ой добрая… — покачал головой Беромир.

— Самой мало! — фыркнула она. — Так что, считай в крепости у тебя под рукой не двадцать один мужчина, а двадцать два.

— И Влад.

— И он. Надо бы ему, кстати, одежду красивую выправить. Он ведь с барабаном ходил в бой.

— Слушай… а ты не знаешь, есть у нас связи с кем-то по ту сторону? На восход.

— Не понимаю тебя, — нахмурилась сестра.

— К восходу от нас лежит река Оар или Ра. Ее по-разному зовут. Я и Волгой слышал, что кличут. У реки той великой есть притоки. И с тех краев к нам набеги чаще всего приходят.

— Знакомцы имеются. — чуть подумав, ответила она. — А зачем тебе?

— Наш рыжий «мухомор» ускакал на Двину.

— Когда же ты его по имени называть станешь?

— Не могу. Как вспомню…

— Я прошу. Давно ведь в прошлом. Он столько помогает, а ты… Шепотки уже пошли, будто бы не простишь его никогда. Озлобится. Оно тебе надо?

— Ну хорошо.