— С Припяти вчера человечек пришел.

— И что?

— Плохи наши дела. — бесцветным голосом он произнес. — Роксоланы войско собирают. Судя по слухам — на нас идти.

— О как… — крякнул от удивления Беромир, аж выронив молоток. — А сколько у раса воинов осталась?

— Не могу сказать. — покачал головой рыжий. — Я помню твои расчеты, сделанные исходя из опросов. С ними согласен. Ты ведь так-то же по родам да кланам считал нашим. И я один выборочно проверил. Все сошлось до человека. Но тут… понимаешь, после этого позора от бэгов могли уйти воины.

— Уйти? Как? Они же в кланах и родах.

— Так, вместе с родичами и откочевать.

— Вряд ли ушло много. Одна оплеуха — дело обидное, но не более. Но пусть так. Тогда у раса под рукой окажется от восьмисот до тысячи воинов. Так?

— Возможно. — пожал плечами «мухомор».

— И как он такую толпу к нам собирается вести? Или он не всех? Но тогда для чего делал сбор воинов у себя?

— Это ты у меня спрашиваешь⁈

— Слушай. Но ведь это безумный риск. На остаток лета и часть осени роксоланы от Танаиса до Днепра окажутся совершенно беззащитны.

— Как сказал человек, пришедший с Припяти, к восходу от Танаиса свара. Толком не понять, но там кто-то у кого-то девку выкрал важную, а она умерла. Так что там с прошлого года жуть творится. Смута. А расы и бэги пытаются все это как-то утихомирить. Посему им не до роксоланов. А языги же в большой поход на ромеев ушли. За Дунай.

— Ой, как интересно…

— Что именно?

— Слушай, — проигнорировал его вопрос Беромир, — а этот человек не говорил о том, что к шатру раса прибывали ромеи?

— Так и есть. Прибывали. Сказывал, будто бы о чем-то торговались. Он мыслит — за тебя. Чтобы тебя взяли живым и продали им.

— Нет, — покачал головой Беромир.

— Что «нет»? Почему?

— Я могу ошибаться, но расу роксоланов нужно быть совсем хворым на голову, чтобы в такой ситуации повести воинов на нас. Это же безумие! Им целый флот нужно собирать для сопровождения. А главное, никакого смысла в этом походе нет.

— Не ищи здравость в поступках людей, — покачав головой, возразил «мухомор». — Частенько ими движут простые страсти. Например, рас обиделся.

— Может, и так, но… Знаешь… хм… представь, что ромеи загодя узнали о сборах и выступлении языгов.

— И что?

— А то, что тех могли встретить и разбить. Для этого не нужно так уж много сил. Пара легионов и немного удачи. Если языги славно пограбили, то едва ползли. Тут-то их и могли прижать к реке.

— Давай мы будем не будем гадать!

— Если языги успешно сходят в набег и вернутся с богатой добычей, то роксоланам конец. Просто потому, что языги окажутся заметно лучше вооружены и снаряжены. Поэтому я не верю, что рас роксоланов решился на них пойти без такого известия. А больше ему не на кого наскакивать. Если он только в свару на восходе он не полезет, но это глупо.

— А мы?

— Для этого ему нужен речной флот. Даже тысяче всадников дней на сто потребуется очень немало припасов. С грабежа местных жителей они не прокормятся — их ведь очень мало, и они бедны. Уж кто-кто, а роксоланы это знают отлично. Так вот — речной флот. Его у раса нет и взять его неоткуда.

— Если только у римлян.

— А чем он им за него платить будет? Конскими яблоками? — улыбнулся Беромир.

— Ну… допустим. — нехотя согласился рыжий ведун. — И чем это нам грозит?

— Объединением языгов и роксоланов под одной рукой.