Чжан Гоцзин воспринял происходящее ни больше ни меньше как встречу героев из фильма «Мосты округа Мэдисон». Чем дольше он думал об этом, тем больше утверждался в этой мысли, и в то же время тем более нелепой она ему казалась. Несколько раз на поворотах его машина чуть не задела велосипедистов. Чжан Гоцзину хотелось повернуть голову, чтобы посмотреть на выражение лица главного редактора, но он не решался, поэтому ограничился тем, что вставил в магнитофон кассету. Исполнительница проникновенно пела о любви, ее дрожащий, прерывистый голос целиком находился во власти чувств. Последняя фраза звучала особенно надрывно: «Не заставляй меня одну ждать в ночи на ветру». Чжан Гоцзин вдруг реально ощутил, что его сейчас тоже «ждут в ночи на ветру», а ведь он лично позволил разворачиваться событиям в данном направлении.

И теперь он себя вопрошал: «Да что же я, твою мать, творю?»

Стол выглядел роскошно, в конце концов на нем не осталось места от всевозможных пестрых скорлупок и раковин. Линь Хун и Чжан Гоцзин с улыбками на лицах старательно продолжали разыгрывать спектакль. Держа в руках внушительный бокал с пивом, Чжан Гоцзин сказал:

– Здесь хорошее пиво. Провозглашаю этот тост за редактора Линь.

Линь Хун улыбнулась:

– Но мы же не в редакции, можешь обращаться по имени.

Она сказала так без всякой задней мысли, но теперь чувствовала ужасную неловкость, как будто она ему навязывалась. Попадая в неловкое положение, лучше уже не задумываться о сказанном, от этого только хуже.

Пока они вот так общались, у Чжан Гоцзина зазвонил мобильник. Он быстренько закончил разговор по телефону, и тут позвонить попросила Линь Хун. Однако сама она не знала, как пользоваться его мобильником, поэтому номер вместо нее набрал Чжан Гоцзин. Линь Хун звонила домой. Чжан Гоцзин понял, что редактор Линь сделала это намеренно. Наклонив голову, она заботливо напоминала кому-то про лечебную повязку. По ее голосу Чжан Гоцзин догадался, что она разговаривает с мужем. Кроме того, Линь Хун попросила того поменьше курить в комнате с кондиционером. Вслед за этим ее голос резко изменился, она стала разговаривать с сыном. В ответ на его просьбу она сказала:

– Мама тебе купит. – После небольшой паузы она повторила: – Мама тебе купит.

Эту фразу она повторила раз пять.

Когда Линь Хун наконец закончила разговор, Чжан Гоцзин подумал, что редактор Линь несколько перестаралась, демонстрируя образ добродетельной супруги и заботливой матери, она, похоже, совершенно забыла, как вырядилась.

Единственное, о чем мечтал сейчас Чжан Гоцзин, – как бы скорее завершить этот ужин, но делать это слишком поспешно было неудобно. Слишком раннее окончание банкета означало бы, что он обо всем догадался. Когда стрелка на часах подползла к девяти, Чжан Гоцзин сказал:

– Госпожа Линь, вы сегодня устали, давайте я вас провожу, чтобы вы наконец отдохнули.

Линь Хун поняла, на что он намекает, но возвращаться в такую рань она, право, не собиралась. Поэтому она ответила:

– Мне редко доводится выпивать, и сегодня я еще не выпила свое.

Линь Хун заказала еще две бутылки пива. Стол был уже заставлен пустой тарой, и теперь при малейшем покачивании на нем, словно проблевавшиеся пьяницы, шатались бутылки. Чжан Гоцзин понял, что нарушил планы редактора Линь, которая, как он догадался, из-за этого огорчилась. Чжан Гоцзин и сам хотел как следует напиться, тогда бы он свалился на дорогу, и не важно, что было бы дальше. Однако Линь Хун не торопилась и продолжала медленно пить пиво. Для начала она поинтересовалась, как обстоят дела у братского издательства, спросив про реформу в системе трехчленного управления, про то, как у них осуществляется подборка социально-экономических новостей для первой и второй полос, про преемственность материала в дневных и вечерних выпусках.