Он открыл глаза.

– В чем дело?

Я только сейчас понял, что вес может быть больше 500 фунтов, а также понял, почему бомбардировщики так медленно подлетают к цели, словно боятся разбудить своих стрелков. В вашем распоряжении имеется крюк, выдерживающий нагрузку в 500 фунтов – но если вы сделаете разворот с ускорением в одно g, то нагрузка на крюк удвоится. На истребителях я обычно делаю развороты с ускорением, превышающем 6 g. Таким образом, если у меня на крюке будет висеть 500 фунтов, то нагрузка на него может превысить 3000 фунтов...

– Думаю, все получится, – сказал я. – Но лететь придется чертовски осторожно.

– Я просто счастлив это слышать, – сказал он. – Потому что я тоже полечу.

Я удивленно посмотрел на него.

– Какого черта?

– Вы должны помнить, что в свое время я был бортовым стрелком. – Он поманил меня к машине и предложил взглянуть через заднее стекло. На полу лежало толстое, выглядевшее очень тяжелым ружье. Немного погодя я вспомнил, что нечто подобное американцы использовали в Корее: "АРБ" – автоматическое ружье Браунинга.

Еще немного погодя я спросил:

– Так вы были бортовым стрелком – и теперь хотите взять эту штуку на случай, если нас атакуют?

Он пожал плечами и кивнул.

– Какой у него калибр – 0. 30 дюйма? И скорострельность порядка пятьсот выстрелов в минуту?

Он снова кивнул.

– Понимаю. В Корее мы летали на "сэйбрах", вооруженных шестью пулеметами калибра 0. 50 дюйма, выпускавшими 1200 пуль в минуту каждый. Это в тридцать или сорок раз лучше, чем ваша штука. И даже тогда мы предпочитали двадцатимиллиметровые пушки. Боже мой, вы же все это знаете, Луис.

Он протестующе улыбнулся.

– Друг мой – я был хорошим стрелком. И может быть мне повезет.

– Я вас не спрашиваю, хороший вы стрелок или счастливый.

– Вас беспокоит дополнительный вес? – спросил он.

– Не так чтобы слишком...

Он и его оружие добавляли всего 200 фунтов веса, а может быть и меньше, но я мог компенсировать это, используя его в качестве второго пилота, который мог бы убрать шасси при взлете. Я предпочел бы 200 дополнительных фунтов веса лишним секундам, отделявшим меня от момента отрыва колес от земли, если бы у меня не нашлось свободной руки в момент взлета.

Я пожал плечами.

– Хорошо: вы зачисляетесь в экипаж.

Он изящно поклонился – но все еще не сказал мне, почему приехал. Может быть, ему не хотелось оставаться возле мисс Хименес. Или он летел как политический комиссар, чтобы убедиться, что моя решимость в оставшиеся часы ожидания не угаснет.

Луис поднял одну из сетей.

– Может быть, вы покажете мне, как нужно продевать кабель?

Это была долгая, тяжелая и скучная работа на солнцепеке, и мы отрабатывали технологию путем проб и ошибок; руководства по загрузке бомбардировщика сетями с кирпичами не существовало.

В конце концов мы сложили сети вдвое – мне не хотелось разрезать и тем самым ослаблять их – чтобы они соответствовали размерам отсека: примерно восемь футов на три с небольшим. Затем я начал ввинчивать большие рым-болты в четыре направляющих, идущих вдоль рельсов бомбосбрасывателя. Кабель должен был проходить как через них, так и через ячейки сети, каждый конец каждого куска кабеля заканчивался петлей, крепившейся к крюку сбрасывающего устройства; неожиданно оказалось весьма полезным то обстоятельство, что у каждого сбрасывающего устройства было по два крюка.

Когда я нажимал кнопку, кабели соскакивали с крюков, вес кирпичей заставлял сеть опускаться, свободные концы кабеля проходили через ячейки и рым-болты, все больше и больше освобождая сеть, пока весь груз не вываливался наружу.