— Сообщите мне, если что-нибудь узнаете.

Пока она сидела у Дженни, дождь пошел еще сильнее. Юркнув в тесный проулок между двумя домами, где сверху не капало, она вытащила письмо Майкла и посмотрела на часы. Сейчас пять часов дня — в Германии шесть. Рабочий день там закончился. Но ждать она не может.

Эбби достала телефон и, моля бога, чтобы денег на счету хватило, набрала номер.

Ей ответили по-немецки.

— Доктора Грубера, пожалуйста.

— Момент, сейчас соединю.

Голос сменился негромким механическим сигналом, напомнившим ей больницу в Черногории. Эбби вздрогнула. А в следующий миг заметила, как на дальнем конце улицы от одного из домов отделилась какая-то тень и зашагала в ее направлении. Мужчина в длинном черном плаще и старомодной шляпе трильби. Сумеречное освещение и дождь затуманивали зрение. Бесформенный плащ делал его похожим на темное пятно.

— Алло! — раздался в трубке мужской голос.

— Доктор Грубер?

— Ja.

Тень зашагала дальше по улице. Этот человек мог идти куда угодно, но что-то в его движениях подсказывало Эбби, что он направляется именно к ней. Она огляделась по сторонам в поисках возможной помощи, но улица была пуста. Даже дома как будто повернулись к ней спиной. Окна были завешаны белыми шторами и напоминали пустые рамки для фотографий в доме Дженни.

Вы пришли одна? Почему Дженни задала этот вопрос?

— Алло! — прозвучал в трубке нетерпеливый голос, возможно даже слегка раздраженный. Эбби развернулась и быстро зашагала вперед, продолжая разговор на ходу.

— Доктор Грубер? Вы говорите по-английски? Меня зовут Эбби Кормак, я подруга Майкла Ласкариса. Вы знали его?

Осторожная пауза.

— Я знаком с мистером Ласкарисом.

— Он… — Эбби оглянулась через плечо. Человек в плаще все так же следовал за ней. — Он умер. Я перебирала его бумаги и нашла письмо, которые вы написали ему. Я подумала…

Если ты с ним знаком, то почему он никогда не упоминал твое имя? Если вы с ним знакомы, то с какой целью он приезжал в Трир? Может, ты подскажешь мне, кто мог убить его?

— …что вы можете помнить его, — беспомощно закончила она фразу.

Эбби свернула за угол и оказалась на улице, вдоль которой тянулись бесконечные магазины. Мимо нее, разбрызгивая воду в лужах, проехала машина. Она ускорила шаг.

— Я помню его, — ответил доктор Груббер. — Мне жаль, что он умер. Не так давно он приезжал ко мне.

— Что он хотел?

Шум дождя затруднял разговор, но Эбби показалось, что в голосе собеседника прозвучала новая нотка.

— Я директор института папирологии. Знаете такое слово: папирология? Изучение папирусов. Древних документов.

— Да. Знаю. — Она снова помолчала. — Я не знала, что Майкл интересуется древними рукописями.

— Не знали?

Эбби снова оглянулась. Тень никуда не исчезла. Ее преследователь явно сократил расстояние между ними. Лицо незнакомца выделялось светлым пятном между полями шляпы и поднятым воротником плаща, однако в пелене дождя было невозможно что-то толком разглядеть.

— Вы слушаете меня? Вы сейчас можете разговаривать?

— Да. Все отлично. Я…

Она снова свернула за угол и неожиданно для себя оказалась прямо перед собором. Дождь разогнал туристов и уличного музыканта.