— Все в порядке, Тернер, — Оливия осторожно, успокаивающе коснулась его плеча. — Ты просто устал.

— Нет, я не могу. Не сейчас, когда она нуждается во мне, я должен быть сильным для нее, — он шагнул назад в комнату и сел рядом с женой. — Сейчас я — не имею значения, — пробормотал он, с трудом сглотнув. — Ничто не имеет значения, только Миранда.

Близорукая горничная вошла в комнату, принеся несколько свечек.

— Зажгите их все, — приказал Тернер, — Я хочу, чтобы здесь было светло как днем. Вы слышите меня? Как днем, — он вернулся к Миранде и погладил ее по лицу, — Она всегда любила солнечные дни, — он в ужасе замолк и отчаянно посмотрел на сестру. — Я хотел сказать, она любит солнечные дни.

Оливия больше не могла видеть брата в таком состоянии, она кивнула и тихо вышла.

Несколько часов спустя, леди Ридланд вошла в комнату с маленьким свертком на руках, завернутым в розовое одеяльце.

— Я принесла твою дочь, — произнесла она мягко.

Тернер оглянулся, потрясенно поняв, что совсем забыл о существовании этого крошечного человечка. Он недоуменно уставился на нее.

— Она такая маленькая.

Его мать улыбнулась.

— Обычно все младенцы такие.

— Я знаю, но….посмотри на нее, — он протянул к ней свой указательный палец. Крошечные пальчики схватили его с удивительной силой. Тернер взглянул на мать с изумлением от вида этой новой жизни, так ясно написанном на его застывшем лице.

— Я могу подержать ее?

— Конечно, — леди Ридланд осторожно вложила сверток в его руки, — Она твоя, ты же знаешь.

— А вот и ты, да? — он посмотрел вниз на розовенькое личико и коснулся крошечного носика, — Как твои дела? Добро пожаловать в мир, котенок.

—Котенок? — удивилась леди Ридланд, — Какое забавное прозвище.

Тернер покачал головой.

— Нет, это не забавно. Это прекрасно, — он посмотрел на мать. — Как долго она еще будет такой маленькой?

— О, я не знаю. По крайней мере, еще некоторое время, — она подошла к окну и раздвинула шторы. — Светает. Оливия сказала мне, что ты хотел больше света в этой комнате.

Он кивнул не в силах отвести от дочери взгляда.

Леди Ридланд закончила суетиться у окна и вернулась к нему.

— Да, Тернер… у нее карие глаза.

— Правда? — он снова взглянул на ребенка. Ее глазки были закрыты — она спала. — Я знал, что так и будет.

— Это хорошо, она не хотела бы разочаровать своего папу в свой первый день, не правда ли?

— Или свою маму, — Тернер посмотрел на все еще смертельно бледную Миранду и прижал к себе этот крохотный комочек новой жизни. Леди Ридланд поглядела на синие глаза своего сына, точно такие же, как у нее, и сказала:

— Осмелюсь предположить, что Миранда надеялась на синие глаза.

Тернер неловко сглотнул. Миранда любила его так долго и преданно, а он отверг ее. Теперь он мог потерять ее, и она никогда не узнает, что он понял, какой тупой задницей он был. Она никогда не узнает, что он любит ее.

— Осмелюсь предположить, что она их получит, — сказал он сдавленным голосом. — Ей только надо будет подождать до следующего раза.

Леди Ридланд прикусила губу.

— Конечно, дорогой, — сочувственно произнесла она. — Ты уже подумал, как назовешь девочку?

Он удивленно вскинул голову, сообразив, что никогда не думал над тем, какое имя дать ребенку.

— Я… Нет, я забыл об этом.

— Оливия и я думали о некоторых симпатичных именах. Что ты скажешь о Джулиане? Или Клэр. Я предложила Фиону, но Оливии не понравилось.