Мейси, со спящей дочкой на руках, открыла им дверь. Она сама казалась напуганной девочкой с огромными круглыми глазами.

– Что я буду делать, если он умер? – сказала Мейси, явно накручивая себя до самого страшного.

Лиз аккуратно забрала из ее рук малышку, пока Дерек так же аккуратно усаживал Мейси на диван. Лиз, наблюдая за ней, сама впадала в панику. Она постаралась глубоко дышать и не сжимать в руках спящего ребенка, хотя, казалось, даже стука ее сердца хватит, чтобы разбудить малышку.

Дерек был спокоен. Про него все так и говорили: в чрезвычайной ситуации Дерек Ньюсом может держать себя в руках. Лиз всегда считала, что он такой спокойный, потому что долго прокручивает в голове все факты, чтобы уложить их в систему – без нее у него не получилось бы думать. В тот вечер Дерек был просто молодец. Сидел рядом с Мейси на диване, успокаивающе прикасался к ее плечу, слушая, как она пересказывает все с самого начала.

Сэм в последнее время часто нервничал, как Мейси и сказала Лиз. (Неужели это было только вчера?) За последние двадцать четыре часа ситуация ухудшилась. Прошлой ночью он не ложился спать до трех часов, и Мейси почти уверена, что он плакал – хотя признаваться Сэм не стал. Утром он, как обычно, ушел, но за день не написал ни одного сообщения, даже не отреагировал на фотографию Робин, которую наконец-то сморил дневной сон.

Сэм часто задерживался в последнее время, но никогда не приходил позже шести тридцати. Тогда она снова ему написала. Мейси показала им цепочку сообщений, которые постепенно превращались из повседневных (КОГДА ДОМОЙ? КАРРИ?) в испуганные (ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА! СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ!). Сердце Лиз снова сжалось, и она постаралась вместе с тем не сжимать девочку.

Когда Мейси наконец дозвонилась до полиции, они не сказали ничего полезного: позвоните в пабы или друзьям (редкие явления в жизни Сэма), родственникам (в Испании, Гуле и Уестон-сьюпер-Мэре) или, возможно, ей стоит и это принять во внимание, другой женщине (тоже сильно вряд ли). Каждый наводящий вопрос или комментарий от Дерека вызывал у Мейси одинаковую реакцию паники – резкие, рваные слова. Иногда она снова теряла нить повествования, начинала мять руки и утверждать, что Сэм точно умер.

Лиз держала теплый комок, завернутый в бледно-желтый кардиган, и вдохнула сладкий, жизнеутверждающий запах довольного малыша и кондиционера для белья. Он успокоил ее и усмирил приступы паники. Что же случилось?

Лиз посмотрела на одинокую девочку – тоненькая, легкая фигурка на огромном сером диване. В такие моменты, с грустью отметила Лиз, эта комната должна быть забита обеспокоенными родственниками и соседями. Но в наше время семьи держатся на сообщениях и постах в Фейсбуке, а роскошные строительные постройки вроде Херриота не поощряют соседского единения.

– Так, – сказал Дерек. Казалось, прошла целая вечность, но, возможно, и всего десять минут. – Надо поехать поискать вашего мужа.

– Где? – хором спросили Лиз и Мейси.

«В пабах? Сильно вряд ли, – подумала Лиз. – А школа в это время уже явно закрыта».

– Есть пара мест, которые приходят мне в голову, – спокойно сказал Дерек. – Проедусь по ним, если не найду, пойду лично поговорю с полицией Норталлертона.

Он был такой собранный, будто планировал поездку за фиш-энд-чипс. Мейси неуверенно привстала.

– Вам лучше оставаться дома, на случай если он вернется, – сказал Дерек.

– И кстати, – добавила Лиз, – вы нужны одной маленькой леди.

Она отдала малышку маме. Девочка заерзала и зевнула – тихий, булькающий звук, который всех немного успокоил.

Глава 26,

 В которой в больнице Фрайрейдж выдается приглашение, а на садовом участке кто-то паникует

Когда Мэтт пришел в себя в больнице Фрайрейдж и осознал, что происходит, ему стало неописуемо стыдно.